Сыграем в игру?

Глава № 29 Лиза

Лика — мой персональный ураган, бродила по гостиной и рассматривала рисунки на стенах. Я стояла возле неё, и мы обе молчали, как перед мемориальной доской.

— У тебя есть его фотка? — внезапно спросила Лика.

— Нет. Зачем тебе?

— Вместо иконы повешу и поклоняться ему буду. — Лика провела рукой по рисунку с изображением девочки рядом с высоким деревом. — Вот тебе и монстр.

Я согласно кивнула. Его сердце такое огромное, что наверняка с трудом умещается в груди. Он дает детям не просто надежду, а частичку себя и тепла, которого им так не хватает.

Я не была больна и не росла в детдоме, но понимала этих детей, потому что хотела ласки, как и они все. Нуждалась в ней с самого детства, да так и не получила, как и тепло. Лишь моя ворчливая, непоседливая подруга со своей безусловной любовью спасает от чувства ненужности.

— Пошли вещи разбирать, а то я сейчас реветь начну, — сказала Лика, сдвинув брови.

Она подхватила пакет, который бросила на пороге и вытряхнула содержимое на кровать. Мысли о больных детях ещё теребили ее ранимую душу, и вещи она выкладывала без привычной болтовни.

— Так, вот вещи для дома и на выход. — Лика кинула мне топики и короткие шорты.

Я посмотрела на кусочки ткани в своих руках, не сдержав возмущенного вздоха.

— Я тебя просила вещи для дома, а не пляжа.

— Прости, растянутые треники с дыркой на заднице я выбросила.

Я подняла вещи, кажущиеся игрушечными или детскими, и снова уронила руки. Лика, увидев мое расстроенное лицо, уперла руки в бока, как злая мачеха.

— Я тебе принесла то, что ношу сама! Ты же знаешь, что в моем гардеробе нет пятилетних штанов, отобранных у бомжей!

— Лика… — цокнула я и засмеялась. — Я не отбираю вещи у бомжей!

— Ага. Я помню, как ты в тринадцать лет стащила шорты у моего бати и носила их потом два года.

Я захохотала ещё громче, до боли в животе. Вот в этом вся Анжела — с ней уходит любая тревога и мысли. В любой момент она найдет способ развеселить меня, даже когда смеяться совсем не хочется.

— Вижу, в чем ты пришла сюда. Эти брюки даже на помойке никто подбирать не станет. Прячешь такую фигуру в этих мешках! — Лика вздохнула и вытащила из пакета комплект белого белья. — Вот ещё. Я давно себе покупала, но так ни разу не надела.

Я взяла кружевное белье, потрогала мягкую, гладкую ткань и взгляд зацепился за бирку.

— А ценник вчера был приклеен, — хмыкнула я.

— Да. Давно это было!

Я покачала головой.

— Лик, зачем мне это? Неужели ты думаешь, что я буду тут в таком белье ходить?

Подруга сгребла вещи в сторону и села рядом со мной. Ее упрекающий взгляд сразу поменялся на материнский — такой, какой обычно бывает перед наставлениями.

— Ты не понимаешь, да? Это не для него. — Лика кивнула в сторону двери. — Это для себя. Чтобы ты надела белье перед зеркалом и увидела себя красивой. Выпрямила спину, подняла подбородок. А потом весь день ходила с такой же гордостью, потому что даже под мешковатой одеждой ты великолепна.

Она провела рукой по моим волосам и сдернула резинку, распуская гульку.

— Женщина должна выглядеть красивой прежде всего для себя. Потом для других. Ты можешь нравиться ему даже в пакете, но когда глаза напротив тебя горят с восхищением, ты понимаешь, что красивая. А для твоей самооценки это очень важно. Я не предлагаю тебе надеть вечернее платье или ходить в боди. Но снять свой спортивный лиф, распустить гульку, а потом натянуть красивое белье и сделать аккуратную прическу ты обязана.

Я с улыбкой посмотрела на подругу. Ее слова всегда как бальзам на душу — теплый и приятный.

— Лик, я бы лучше домой уехала…

— Почему? — слишком быстро отреагировала она.

— Я боюсь привыкнуть.

Подруга закинула вещи обратно в пакет, думая над моими словами.

— Я же не могу жить здесь вечно.

— Не можешь, — кивнула Лика. — Тебе жить осталось всего-то лет восемьдесят в лучшем случае.

— Хочешь сказать…

— Я хочу сказать, чтобы ты перестала думать и начала чувствовать! Перестала бояться собственной тени и позволила себе быть счастливой. Он нравится тебе, ты — ему, и что вам ещё надо? Сидите, как два дурака. Ты такая: ой, я боюсь привыкать. А он: ой, я боюсь… не знаю, чего он там боится. Выдумываете себе проблемы, которых нет.

Подруга, как всегда, права. Только говорить со стороны всегда проще, когда ты сам не в такой ситуации. Да и что я могу? Что я хочу? Страхи мешают нам жить, и бороться с ними нужно не разговорами, а поступками.

Я знала только одно — мне нравится в этом доме, несмотря на неловкость. Но все же я чужая здесь.

Мы просидели с Ликой до вечера, и когда услышали щелчок замка, вышли встречать Сергея. Он зашел грустный, не глядя ни на нас, ни на Рича, что крутился возле его ног. Сунул мне в руки планшет, и от его осунувшегося лица поднималось неприятное предчувствие. Он попытался уйти, спрятаться в комнате, но я загородила ему путь, не давая ему закрыться в себе.

— Что случилось? Как Марьяна?

Только после моих слов он поднял глаза на меня, и от грусти в серой глубине мне стало больно.

— Стабильна. Ждет донора.

Сергей обошел меня и все же спрятался в комнате. А я хотела поддержать, помочь ему справиться с тревогой. Он не обязан переживать это в одиночестве.

Лика, увидев как я пристально смотрю в закрытую дверь, схватила меня за руку и затащила в комнату. Сергей сидел на кровати, смотря на шкаф перед собой. Не отреагировал на наше появление, и мне стало ещё хуже.

— В моей компании работает больше двухсот человек, — сказала Лика. — Говори, куда нам приехать для проверки на донорство.

Сергей медленно повернул голову в нашу сторону, думая, что Лика шутит.

— Давай, договаривайся с больницей. Я кину клич сегодня, у меня начальник — огонь, отпустит.

Глаза Сергея ожили, забегали между нашими лицами, и в них появилась тихая надежда.

— Я могу организовать выездную бригаду. Если у вас есть медицинский кабинет…

— Есть, — кивнула Лика.

— Да, можно привлечь персонал и нашей… твоей компании, Сергей! — воскликнула я. — А это уже около четырехсот человек!

— А если и среди них не найдется, то я кину инфу в городскую группу, — добавила Лика.

Сергей коротко кивнул, и хоть печаль с его лица не ушла, он стал чуть бодрее.

Лика сжала мое плечо, попрощалась с нами, и уже через пару секунд хлопнула входная дверь. Я осталась в комнате, решая — оставить Сергея наедине со своей печалью или разделить её с ним.