Мёд и Тёрн

Глава3.

Пока мы шли к купальням, Сари шёпотом поведала мне историю Фиалис:

— Она на особом счету у господина. Не знаю, за какие такие заслуги, но стоило ей разок побывать в его постели, как он назначил её домоправительницей. Ходит теперь, подняв хвост… Ой! То есть нос! Нос подняв!

Оговорка Сари вызвала у меня невольную усмешку.

Я продолжила слушать, всё больше узнавая тёмные сплетни обитателей замка.

Фиалис не единожды беременела от Лансара. В первый раз она сказала об этом открыто, на что-то надеясь, и он избил её так, что все в замке думали — не выживет. С тех пор эльфийка предпочитала решать подобные «проблемы» молча.

Были и другие. Лансар питал слабость к светловолосым и легко укладывал в постель любую понравившуюся девку.

Я невольно покосилась на песочные волосы Сари и подумала, что мне в каком-то смысле повезло. Хвост, уши и кровь зверолюдки делали меня изгоем. Для Лансара этого было достаточно, чтобы смотреть на меня с неприкрытым отвращением.

Сари ввела меня в купальни — огромное помещение, выложенное светлым мрамором. Она привычным жестом задействовала руны, и в одну из глубоких чаш хлынула тёплая вода.

— А разве нам можно? — я невольно оглянулась на дверь, ожидая увидеть стражу.

Сари фыркнула:

— Господин ими не пользуется. Считает «грязными», раз они предназначены для общего пользования. У него свои, закрытые.

— А господин Вэйланд? То есть… он же тоже здесь главный. Он не будет сердиться?

Сама не поняла, почему снова подумала о нём.

Сари посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. При всей её болтливости ответ прозвучал на редкость коротко:

— Забудь.

— Я ничего такого…

— Забудь, — повторила она и понизила голос до пугающего шёпота. — Он рождён Тёмным Эльфом. А ты ведь знаешь, что говорят о таких, как он?

Знала.

Благодаря Лаэлисе.

До того как стать тёмной, она была ранимой, впечатлительной девушкой. А после…

Тьма забрала часть её души. Сделала жёстче. Циничнее.

Рождённые Тёмными и вовсе считались лишёнными чувств.

— У него нет сердца, а вместо него — чёрная бездна. В койку никого не берёт, зато у господина на подхвате круглые сутки. Марионетка и исполнитель любой, самой грязной воли.

— У всех есть сердце. Оно бьётся в груди.

— Проверь. Если рискнёшь.

Для пущей убедительности Сари не хватало только ведьминского смеха. Я скептически поджала губы и решила больше не развивать эту тему.

Какое мне дело, есть у Вэйланда сердце или нет?

Оно ведь есть?

Следующие два дня не отличались разнообразием. Я работала с утра до вечера и терпела насмешки Фиалис, которая, кажется, всерьёз решила сделать мою жизнь невыносимой. Она открыто заявляла, что я ей противна, что от меня воняет и что место мне в свинарнике.

В ответ я опускала голову и молчала.

К своему стыду, я стала замечать, что клыки всё чаще выглядывают из-под верхней губы. Раздражение и злость вынуждали меня терять человеческий облик, а ведь я потратила годы, чтобы научиться его скрывать.

Едва получив очередное распоряжение, я направилась в служебную комнату. Тряпка, щётка и ведро давно стали моими постоянными спутниками, а сегодня мне предстояло наводить чистоту в банкетном зале.

— Обнаружу хоть пятнышко — будешь переделывать, — пропела Фиалис с нескрываемым удовольствием.

Окинув взглядом фронт работы, я поняла: день предстоит долгий.

Позолота украшала стены, под потолком сверкали огромные люстры, а зеркала множили свет сотен свечей. Вдоль стен выстроились столы, накрытые праздничными скатертями. Банкетный зал явно готовили к торжеству.

Свадьба Лаэлисы и Лансара?

От этой мысли внутри неприятно кольнуло.

Я засучила рукава и принялась за работу.

Прошло несколько часов, прежде чем в зал влетела Сари. Она сияла так, будто выиграла главный приз в жизни.

— Не поверишь, какие у меня новости! Меня перевели в комнаты господина!

Она замерла передо мной, явно ожидая восторга. А я лишь нахмурилась. Ну не видела я ничего хорошего в том, чтобы быть ближе к Лансару и ему подобным.

— Это хорошо?

Улыбка Сари тут же потускнела.

— Глупая! Это повышение. И куда больше золота в карманах. — Она обиженно поджала губы. — Пойду расскажу тому, кто способен за меня порадоваться.

И так же стремительно исчезла.

Я проводила её взглядом и вздохнула.

Похоже, позже придётся извиняться.

Я распахнула двери на террасу. Свежего воздуха в зал действительно стало больше, зато солнечный свет безжалостно высветил клубы пыли, лениво кружившие под потолком.

Я подняла взгляд на тяжёлые боа и ленты, подвешенные вдоль стен.

— Без стремянки тут не обойтись.

Работа никуда не денется.

Я вышла наружу, решив воспользоваться короткой передышкой.

После прохладного полумрака замка солнце показалось особенно тёплым. Ласковые лучи коснулись кожи, и только теперь я поняла, насколько продрогла за эти дни.

Сад встретил меня ароматом трав и цветущих кустарников. После сырости каменных стен воздух казался почти сладким, а солнечное тепло — преступно приятным. Среди деревьев сразу бросилась в глаза яблоня, усыпанная спелыми плодами.

Я быстро огляделась по сторонам и, убедившись, что никто не смотрит, полезла наверх.

Гибкое тело, острые когти — в этом мне не было равных. Я добралась до веток, щедро купавшихся в свете, сорвала первый плод, укусила — и не сдержала стона наслаждения.

Одним яблоком я не ограничилась. Прихватила ещё парочку про запас, сложила их в подол юбки и начала осторожно спускаться.

Вот тут всё и пошло не так.

Спуск оказался куда сложнее подъёма. Одна из веток жалобно хрустнула под моим весом, нога соскользнула, и я стремительно полетела вниз.

Хвост зажало между ветвей.

Тогда я по-настоящему испугалась: сломаю.

В падении я попыталась перевернуться, хватаясь за всё подряд, и каким-то чудом зависла вверх тормашками, вцепившись в сучья. А хвост… хвост намертво застрял в развилке.

Любая попытка высвободиться отзывалась резкой болью.

Я заскулила от бессилия.

Сколько мне так висеть? И хватится ли вообще кто-нибудь?

Сари была единственной, кто хоть иногда со мной разговаривал, но и она не знала, что я здесь. Да и где это «здесь»? Может, я вообще не имела права находиться в этом саду.

Теперь меня ещё и накажут?