Мёд и Тёрн

Глава 25.

Чай я заварила сразу же, как вернулась. Он оказался таким же противным и горьким, как настой, который я пила прежде.

Мешочек с травой я спрятала на самой верхней полке кухонного шкафа, за банками с приправами, то и дело пугливо косясь на дверь. Меньше всего мне хотелось, чтобы матушка узнала о моих амурных похождениях.

При Тоби она постоянно ворчала, что мне следовало искать пару среди себе подобных. Как она отреагирует, узнав, что мой хвост выбрал эльфа, я даже представлять отказывалась.

Устроившись у окна с кружкой чая, я наконец развернула договор. Точнее, его копию с печатью. Только богам было известно, когда Вэйланд успел её поставить.

В документе были подробно расписаны наши права и обязанности. Со своей стороны эльф обязывался не нарушать установленные мной границы без моего позволения.

Делая очередной глоток, я поймала себя на мысли

: какие ещё границы он надеялся, что я нарушу?

Кстати, этому тоже посвящался отдельный пункт. Выделенная жирным строка напоминала о его безэмоциональности.

Значит, он не надеялся.

Он просчитывал.

Я невольно фыркнула, но вынуждена была признать: договор полностью соответствовал моим требованиям. Более того, именно благодаря ему происходящее наконец обрело понятные правила.

Днём мы были соседями. Ночью — любовниками.

В следующие месяцы этот порядок почти не менялся.

За пределами гостевого домика Вэйланд держал обещанную дистанцию: был вежлив со мной и так же тактичен, как со всеми остальными. Но стоило двери закрыться, как все дневные условности переставали существовать.

В руках тёмного эльфа я оказывалась рядом с тем, кто знал желания моего тела лучше, чем я сама.

Жаркие, наполненные солнцем дни уступили место прохладным вечерам и затяжным дождям.

Наступила осень.

В первых числах октября городок уже готовился к празднику Благодати. На площади возводили огромное чучело из сухих колосьев, между домами развешивали нарядные венки, сколачивали временные торговые лавки, и со всей округи понемногу стекался народ.

На этом торжестве отец собирался представить публике новый винный напиток, идея которого, к слову, тоже принадлежала Вэйланду.

Строительство складов так же подходило к завершению. И чем ближе становился день окончания работ, тем чаще я ловила себя на одном и том же тревожном вопросе:

что дальше

?

Вэйланд не предпринимал ничего сверх того, что было чётко прописано в договоре.

А я…

А что я?

Сидела у окна и меланхолично чистила орехи.

Матушка суетилась на кухне, собирая обед для отца: завернула в чистую ткань свежий хлеб, уложила в корзину круг сыра, несколько спелых яблок, а затем неожиданно подсела ко мне.

Я почти не обратила на это внимания, продолжая ссыпать очищенные ядрышки в миску.

— Я так рада, что ты вернулась, — негромко произнесла она.

— Дома хорошо, — кивнула я. — Я тоже рада. Лаэлисе больше не нужна горничная, так что теперь я могу полностью посвятить себя вам с отцом.

Матушка качнула головой. Её ладонь легла поверх моей, заставляя остановиться.

— Ты не поняла, дочка.

Ты вернулась

. — В её глазах блеснули слёзы. — Полгода назад в этот дом вошла совсем другая Эланори. Ты почти не разговаривала, не смеялась, ни на кого не реагировала… Была лишь бледной тенью прежней себя. Мы с отцом места себе не находили, боялись, что ты так и зачахнешь у нас на глазах.

Это неожиданное откровение застигло меня врасплох. Я замерла, не зная, что ответить, а она продолжала:

— А потом приехал этот эльф. И ты снова ожила, стала собой. Опять споришь, бурчишь себе под нос, без конца носишься по округе… Хотя носиться могла бы и поменьше.

— Матушка…

— Мы с отцом поговорили и приняли решение. — Она как-то по-особенному тепло улыбнулась. — Пусть Вэйланд и не зверолюд, но, если он делает тебя такой счастливой, мы готовы принять его в нашу семью.

Орех выскользнул из пальцев и покатился по столу.

— Что?..

— Тебе больше не нужно по ночам сбегать к нему тайком. Живите открыто.

Я едва не подавилась воздухом.

— Мы не… Я просто… — Слова путались всё сильнее. — Иногда выхожу подышать…

Матушка лишь выразительно приподняла бровь.

— А сильфин ради вкуса попиваешь?

На этом месте я уверилась, что сгорю со стыда вместе со стулом.

— В общем, я сказала своё слово. Ты взрослая женщина и вправе решать сама, — невозмутимо подвела она итог. — Но внуков я всё-таки хочу.

Слушать это я больше не могла. Схватив корзину, вылетела из дома как ошпаренная, а вдогонку мне полетело:

— И не тяни слишком долго!

До самых складов я так и не смогла успокоиться. Шла быстро, почти бегом. Внутри всё клокотало от смеси возмущения, паники и стыда.

Как матушка вообще додумалась сказать такое?! Из ума, что ли выжила? Ребёнок от Вэйланда?!

Воображение, будто только и ждало команды, услужливо нарисовало малыша.

С ушками, как у енота. С хвостиком как у енота. Волосами, как у Вэйланда. С его бездонными глазами и этим характером, от которого в будущем все окрестные девчонки точно будут сходить с ума...

Корзина выскользнула из рук.

— О богиня... — прошептала я, хватаясь за пылающие щеки.

Как я вообще умудрилась додуматься до такого?!

Чем ближе я подходила к складам, тем отчетливее различала знакомую высокую фигуру. Вэйланд стоял среди рабочих с привычной солдатской выправкой: плечи расправлены, руки заложены за спину.

Он спокойно отдавал распоряжения, и его слушали без единого возражения. Отец слушал. Даже я зависла на несколько мгновений.

Когда это произошло?

Когда Вэйланд успел стать неотъемлемой частью нашей жизни?

Он работал вместе с отцом, здоровался с соседями, знал каждого в округе по имени. Его наперебой приглашали в гости и вовсю пытались познакомить со своими дочерьми на выданье.

Последнее раздражало меня сильнее всего.

Может, стоило перестать прятаться за договором? Не бросаться в омут с головой, но сделать шаг навстречу?

Или два.

Вэйланд заметил меня почти сразу и вежливо поклонился.

— Через несколько дней состоится праздник, — начала я.

— Ярмарка, танцы, под конец — ритуальное сжигание чучела. Обряды разнятся в зависимости от культуры и расы, — спокойно продолжил он. — Ты желаешь, чтобы я сопровождал тебя в качестве телохранителя?