Мёд и Тёрн

Глава 22.

Я застала его у виноградника. Вэйланд стоял ко мне спиной. Подойдя ближе, я заметила на его руке божью коровку. Он рассматривал её так сосредоточенно, будто перед ним была одна из великих загадок мироздания.

До смешного чудной.

Я едва подавила смешок и вдруг поняла, что уже не злюсь.

— Знаешь, когда божья коровка садится на тебя, нужно загадать желание, — сказала я. — А когда она улетит, то передаст его богам.

— Это просто жук, Эланори, — равнодушно возразил он, после чего осторожно перенёс божью коровку на мою ладонь. — Но если тебе хочется загадать желание, не вижу причин останавливать.

Я замерла, глядя на крошечное яркое пятнышко на своей коже.

Мне хотелось так много всего, что мысли мгновенно разбежались. А потом я подумала, что сама могу загадать хоть сотню желаний, а вот Вэйланд — нет.

И тогда я мысленно пожелала за него. Чтобы у него обязательно получилось всё, к чему он так отчаянно стремился.

Божья коровка раскрыла крылышки и улетела высоко в небо.

Я невольно улыбнулась ей вслед. Но стоило снова встретиться взглядом с Вэйландом, как улыбка исчезла сама собой.

— Я пришла по делу, — произнесла я нарочито сухо. — Матушка приглашает тебя на ужин. Можешь согласиться или отказаться — воля твоя.

Он задумался. А я неожиданно поймала себя на том, что нервно перебираю складки юбки.

— Это нарушит условия нашего соглашения? — наконец спросил он.

Я шумно выдохнула.

— Это просто ужин, Вэйланд. Если любишь тушёное мясо, яблочный пирог и годовалое вино — соглашайся.

Чем больше я говорила, тем сильнее раздражалась. Получалось так, будто не родители пригласили его из вежливости, а я сама пришла уговаривать.

Вэйланд неожиданно шагнул навстречу, перехватил мою ладонь и, прежде чем я успела что-либо понять, невесомо коснулся губами запястья.

Хвост мгновенно распушился.

— С удовольствием, госпожа Procyon lotor, — тихо произнёс он, ещё несколько мгновений щекоча кожу тёплым дыханием.

Я взвизгнула, резко выдернула руку и тут же принялась яростно тереть место поцелуя о ткань юбки.

— Я… передам, что ты согласился! — пролепетала я и бросилась к дому.

Запершись в своей комнате, я проигнорировала призывы матушки помочь на кухне. Медленно сползла по стене, села на пол и уткнулась лбом в колени.

Кожа на запястье всё ещё горела так, словно Вэйланд оставил на ней клеймо.

На ум сама собой пришла старая поговорка: «Пусти козла в огород…»

Нет уж. Сдавать позиции без боя я не собиралась. Ужин за одним столом? Отлично! Устрою ему такой приём, что он его не переживёт.

Остаток дня я целиком посвятила подготовке: искупалась, натёрла кожу ароматным маслом и тщательно вычесала шерсть. Несколько раз переделывала причёску, пока наконец не осталась довольна результатом.

Последним штрихом стало платье — изящное, в эльфийском стиле. Оно уже несколько лет пылилось в шкафу: Лаэлиса отдала его, когда сама перестала влезать, а у меня всё же дошли лапки подогнать наряд по фигуре.

И сейчас я особенно этому порадовалась.

Благородный лазурный цвет красиво оттенял мех, а тонкая серебряная вышивка переливалась при каждом движении.

В зеркале на меня смотрела почти королева.

Когда я спускалась в столовую, уверенности во мне было столько, что хватило бы на двоих енотов.

Отец что-то увлечённо рассказывал гостю, но, увидев меня, мгновенно осёкся. Матушка всплеснула руками.

Я же замерла, ожидая реакции Вэйланда. Сам он явился в безобразно светлом, хотя и безупречно сшитом костюме, и я едва удержалась, чтобы демонстративно не фыркнуть.

Высоко подняв подбородок, я прошла в столовую. Вэйланд молча разглядывал меня, а затем спокойно произнёс:

— Не хватает одной детали.

Прежде чем я успела насторожиться, он в несколько шагов оказался рядом.

Поднял ладонь, над которой мягко вспыхнула магия. Прямо из воздуха начала складываться хрустальная лилия — с прозрачными лепестками, тонкими серебряными нитями и жемчужными подвесками, идеально сочетавшимися с платьем.

Я забыла, как дышать.

Вэйланд отвёл прядь моих волос и закрепил украшение у самого уха. Потом медленно расправил цепочки. Кончики его пальцев легко скользнули вдоль моей шеи, опуская жемчуг к самому вырезу платья.

Где-то на заднем плане возмущённо прогремел голос отца:

— Молодой эльф! Что вы себе позволяете?!

Но я не придала значения. Для меня в эту секунду существовал только Вэйланд — с его тёмными нечитаемыми глазами, невозмутимым лицом и пальцами, от прикосновения которых по телу разбегались мурашки.

— Даже не думай, — прошипела я, когда его рука задержалась у края декольте.

— Уже просчитал все варианты.

Щёки мгновенно вспыхнули жаром.

Вэйланд невозмутимо отступил на шаг, заложил руки за спину и, словно ничего не произошло, повернулся к моим ошарашенным родителям:

— Прошу прощения. Немного увлёкся созерцанием красоты.

Матушка смущённо кашлянула. Отец ещё несколько секунд сверлил его тяжёлым взглядом, но всё же пригласил всех к столу.

Когда мы расселись, я намеренно выбрала место как можно дальше от Вэйланда. И, разумеется, выяснилось, что дальше всего от него можно было сесть только прямо напротив.

Весь вечер он держался безупречно: хвалил блюда матушки, поддерживал разговор с отцом и ни разу не дал мне повода придраться.

Меня это раздражало.

— У этого блюда весьма интересный вкус, — заметил гость, попробовав тушёные сердца.

Я сразу оживилась, надеясь поймать его на оплошности:

— Не нравится?

Он вежливо покачал головой.

— Кориандр, паприка, немного острого перца… Зверолюди используют специи совсем не так, как эльфы. Вкус получается очень ярко выраженным.

Я едва не фыркнула. Мне-то было очевидно, что угощение ему не понравилось. Зато матушка так расцвела от его витиеватых слов, что тут же протянула гостю блюдо с горячими лепёшками:

— Возможно, вам и это понравится?

Вэйланд потянулся к угощению, но я перехватила облюбованную им лепёшку и бесцеремонно сунула себе в рот.

— Я тоже хочу. Ты ведь не возражаешь?

— Их больше одной, — парировал он и взял другую.

Матушка недовольно зыркнула на меня.

Я сделала вид, что не заметила.

Вэйланд продолжил беседу с отцом, будто моей выходки вовсе не произошло, а я разозлилась пуще прежнего.