Мёд и Тёрн

Глава 19.

Я юркнула под кровать.

От страха забыла, как дышать. И хорошо: Вэйланд наверняка услышал бы даже самый тихий вздох.

Лишь оказавшись среди пыльных досок и паутины, я осознала всю нелепость происходящего.

Это не я должна была прятаться под кроватью, словно застигнутая на месте преступления воришка.

Это Вэйланд не имел права возвращаться в мою жизнь после всего, что сотворил. Ему следовало забиться в самый тёмный угол и покрываться пылью до глубокой старости!

Негодование постепенно вытесняло панику, но пока его всё ещё не хватало, чтобы заставить меня выбраться наружу. Злиться под кроватью оказалось удобней, чем обнаружить своё унизительное местоположение.

По комнате неспешно прошли сапоги из дорогой кожи. Они остановились у стола. Потом двинулись к кровати.

Мамочки…

Я подумала, что вот-вот лишусь чувств. Зажала рот рукой, чтобы не выдать себя жалким писком.

Но шаги удалились. Дверь открылась. Ноги вышли во двор.

Я сорвалась с места.

Выпрыгнула в открытое окно, не думая о последствиях, и с размаху рухнула в заросли репейника. Паршивые колючки тотчас вцепились в мех и подол.

Времени на деликатность не было. Кое-как выбравшись на четвереньках, я понеслась к дому.

Вэйланд был тем самым нанятым работником? Помощником отца? Человеком который эльф? И матушка собиралась кормить его пирожками?

Да хоть на пять минут он сюда приехал — видеть его я не собиралась.

Отец прогонит Вэйланда, едва узнает, что тот сделал!

Я резко затормозила. Потом перешла на шаг. А затем и вовсе остановилась.

Сердце всё ещё грохотало, но уже по другой причине.

Я никому не рассказывала, что именно произошло в Замке Ветров. Не говорила и о том, что моим избранником стал Тёмный.

Без веской причины отец не прогонит Вэйланда. А признаться я не могла.

Я так отчаянно пыталась оставить прошлое позади. Но оно само нашло дорогу к моему дому.

— Занесла корзинку?

Я подняла глаза на матушку. Сама не заметила, как вернулась домой. Пробормотав короткое «да», поднялась в свою комнату.

Здесь всё осталось таким же, как до моей поездки в Академию вместе с Лаэлисой. Вернувшись, я ничего не меняла. И сейчас со всех стен на меня смотрели рисунки лис.

Ещё вчера они меня не трогали. Сегодня раздражали одним своим видом. Наверное, это было у меня в крови — любить тех, кто умеет кусаться.

Иначе как объяснить, что я снова ошиблась?

Один оставил мне шрамы. Другой вырвал сердце.

Я сорвала со стены рисунок лисицы. Потом второй. Третий. Следом полетели старые ленточки, подарки Тоби и даже игрушечный лисёнок, которого он когда-то вручил со словами:

— Чтобы помнила обо мне.

Забыла!!!

За несколько часов я полностью освободила комнату от напоминаний о прошлом и вымела весь мусор. Родители смотрели на меня с лёгким недоумением, но я была довольна.

Мой протест значил для меня многое.

В моей жизни больше никогда не будет мужчин.

Любых. Ни пушистых. Ни ушастых. Ни когтистых. И уж тем более — с глазами цвета стали.

Точка. Завязала. Навсегда.

Засыпала я с улыбкой, в полной уверенности, что окончательно разобралась со своей жизнью.

Мне снились руки.

Они мягко касались моей кожи, скользили по груди и спускались к животу. Хотелось чувствовать их ниже — там, где тело отзывалось особенно остро, а разум отказывался понимать происходящее.

Лёгкий стон сорвался с губ — тех самых, что раскрывались под натиском умелого языка. Меня целовали, и я отвечала. Жадно, не задумываясь.

Во сне всё было дозволено.

Под моими ладонями скользила горячая, влажная от пота кожа. Я чувствовала много, а хотела ещё больше.

Хотела его глубже.

Раздвинула ноги, позволяя сладкому мороку делать с моим телом всё, чего оно так отчаянно просило. Выгнулась навстречу движению, утопая в яркости ощущений.

Почти неосознанно подстроилась под заданный ритм.

Пальцы судорожно сжались на чьих-то плечах. Губы нашли чужую кожу. Где-то совсем рядом прозвучал низкий, сдержанный вдох, и удовольствие внутри натянулось до предела.

Последний сдавленный стон — и мир растворился в опьяняющем наслаждении.

Потрясающий сон.

Пробуждалась я неохотно. Видение всё ещё оставалось слишком ярким, а тело хранило после него приятную истому.

Я перевернулась на другой бок — и сразу почувствовала неправильную липкость между ног.

Тёплое дыхание коснулось уха. Чужая ладонь медленно скользнула по бедру.

Я мгновенно распахнула глаза.

Некоторое время неподвижно смотрела на Вэйланда.

Я была уверена, что всё ещё сплю.

Он тоже смотрел на меня, а прикосновение когтистых пальцев к моей коже постепенно возвращало ощущение реальности.

— С добрым утром, — сказал он.

Я завопила.

Отшатнулась, грохнулась на пол, тут же вскочила и заметалась по комнате, пытаясь понять где нахожусь.

Домик у леса. Вэйланд — новый работник. И я. В его постели.

Последнее в голове просто не укладывалось.

Я обернулась к мужчине. Он уже сел, опустив ноги на пол.

Голый.

Сосредоточенный на мне.

— Ты… Как ты это сделал?!

Он замялся, будто действительно пытался понять вопрос.

— Тебе требуется отчёт о совокуплении?

— Это! — Я обвела рукой комнату, постель, себя, его и снова себя. — Всё это!

Он точно наложил на меня какое-то заклинание. Или проклятие. Перенёс по воздуху. Телепортировал. Одурманил.

Другой логической причины оказаться с ним наедине я не видела.

— Ты сама пришла.

Я мысленно выругалась.

На полу валялась ночная рубашка. Я схватила её и начала быстро натягивать. Запуталась в рукаве, рванула — и тут же раздался треск ткани.

— Тебе лучше перевести дыхание и успокоиться, — предложил Вэйланд.

Я снова выругалась. Уже вслух.

Он поднялся. Я попятилась и вздрогнула, когда упёрлась спиной в стену. Взгляд сразу метнулся к двери.

— Не смей ко мне прикасаться! — завопила я во всё горло.

Как ни странно, Вэйланд остановился сразу.

Это позволило мне перевести дух и хоть немного собраться с мыслями. Я вперила в него взгляд — и тут же пожалела. В груди резануло болью, будто сердце, которое он вырвал, снова вложили на место и принудили биться.

— Ты всё неправильно поняла, — начал он.

Я перебила: