Мёд и Тёрн

Глава 18.

Спустя несколько месяцев:

Я сладко потянулась, лёжа в высокой траве. Очень хотелось и дальше нежиться под солнцем, но приближался полдень, а голод становился нестерпимым.

Приподнявшись на локтях, я неспешно огляделась.

Передо мной тянулись виноградники, налитые спелыми гроздьями. Посреди этой красоты стоял родительский дом — двухэтажный, с уютным крыльцом и креслом-качалкой у двери.

Замок Ветров с его зверствами больше не был частью моей жизни. Но порой по ночам я просыпалась от собственного крика. В такие мгновения снова ощущала железо на запястьях и смотрела в удаляющуюся спину Вэйланда.

Требовалось несколько долгих мгновений, чтобы узнать родную комнату и убедить себя: всё закончилось.

Лансар и его приспешники получили по заслугам. Лаэлиса обрела любовь рядом с орком — тем самым, который и спас меня.

— Мы отправляемся в степь! — объявила она однажды утром, сияя так, словно перед ней наконец распахнули все двери мира.

Они с Роком собрали свои немногочисленные пожитки и просто уехали.

Степь всегда была мечтой Лаэлисы, но прощаться с ней всё равно оказалось тяжело.

— Это же не навсегда. На зиму вернёмся, — подмигнула подруга на прощание.

После их отъезда я тоже вернулась домой. Думала, что смогу жить как прежде, но не получалось.

Дни тянулись один за другим, а я только ела, спала и бесцельно бродила по округе. Со временем хотя бы перестала всякий раз всматриваться в окно, в надежде увидеть знакомый силуэт.

Родители замечали всё, однако ни о чём не спрашивали. Они просто окружили меня заботой.

Я принюхалась. Из дома тянуло запахом матушкиных пирожков с капустой, и в желудке предательски заурчало. Поднявшись, я отряхнула юбку и торопливо направилась вниз по склону.

Нога попала в ямку. Я споткнулась и, не удержав равновесия, кубарем покатилась вниз. Впереди стремительно приближалась дорога.

Я уже мысленно попрощалась с целыми костями, когда врезалась во что-то твёрдое и неподвижное. Кажется, земля встретила бы меня мягче.

От удара перед глазами вспыхнули искры. Ноги подкосились, но упасть я не успела — чьи-то руки крепко удержали меня на ногах.

Я так и замерла, уткнувшись носом в чужую грудь и судорожно вцепившись пальцами в белоснежную ткань рубашки.

Первым пришло тепло. Потом — тишина.

Там, где должно было биться сердце, царила знакомая пустота.

Нет. Этого не могло быть. Наверное, измученное тоской воображение наконец решило сжалиться надо мной и создало слишком убедительный образ.

Я глубоко вдохнула, почти надеясь не почувствовать ничего. Но тонкий аромат тёрна оказался настоящим. По крайней мере, таким же, как в моих воспоминаниях.

На глаза навернулись слёзы.

Если это всего лишь иллюзия, я могла позволить себе ещё несколько мгновений слабости.

Поднявшись на носочки, я коснулась губами его рта. Вкус оказался именно таким, каким я помнила: терпким, похожим на ягоды тёрна после первых заморозков.

Я поцеловала его снова. Потом ещё раз — короткими, торопливыми касаниями, боясь, что видение исчезнет, стоит мне остановиться. Но мой призрак неожиданно начал отстраняться.

Слишком рано.

Я потянулась следом, не желая возвращаться в действительность. И, словно уступая моей настойчивости, он вдруг ответил.

Ладонь легла мне на затылок, а поцелуй стал глубже и настойчивее. Я прижалась к нему всем телом, впитывая знакомый вкус и никак не в силах насытиться.

С губ сорвался тихий стон. Именно этот звук вернул мне трезвость.

Я отшатнулась. Мир снова наполнился шелестом травы, тёплым ветром и запахом винограда. Терпкий привкус на губах никуда не исчез.

Как и мужчина передо мной.

Вэйланд тяжело дышал — почти так же, как я. На нём был дорожный костюм непривычно светлого цвета, который казался на нём почти чужим. Серые глаза внимательно изучали моё лицо.

Он не был видением.

— П-почему ты здесь? — с трудом выговорила я.

Вэйланд едва открыл рот, а я и слушать уже отказывалась.

— Нет, не говори! Тебя изгнали. Ты не можешь быть здесь!

— Однако я здесь.

Я бросилась наутёк.

Не разбирая дороги, домчалась до дома, влетела внутрь и пронеслась мимо матушки, которая что-то крикнула мне вслед. Остановилась только в своей комнате, рухнула на постель и лишь тогда смогла перевести дыхание.

Сердце колотилось так сильно, что отдавалось болью в груди.

Неужели всё-таки привиделось?

Я осторожно коснулась губ. Они всё ещё горели после поцелуя.

А его?

Со стоном я накрыла голову подушкой. В дверь постучали.

— Милая, с тобой всё в порядке?

Матушка стояла на пороге и тревожно всматривалась в моё лицо. Я постаралась придать ему самое безмятежное выражение из всех возможных.

— Просто перегрелась на солнце.

Этой лжи я даже не постыдилась. Отчасти она была правдой.

На кухне меня ждали горячие пирожки прямо из печи. Я устроилась за столом и принялась есть, запивая их парным молоком.

Совсем как в детстве.

Только тогда я думала о цветах для венков, сладком винограде и о том, как незаметно улизнуть к реке.

Сейчас же меня не отпускало кое-что тёмное, с глазами цвета стали.

Матушка тем временем завернула кусок домашнего сыра в ткань, положила его в корзину вместе с хлебом и несколькими пирожками, а затем достала бутылку вина.

— Для кого это? — не выдержала я.

— Сегодня должен приехать работник, нанятый твоим отцом. Человек будет с дороги, вот и хочу угостить его домашней стряпнёй.

Матушка вдруг хлопнула в ладони — да так резко, что я едва не подавилась куском.

— Совсем не подумала! А эльфы молочное едят? Или, как мясом, брезгуют?

Я медленно опустила пирожок.

— Так он эльф, или человек? — уточнила я для ясности.

Матушка неопределённо пожала плечами.

— Отец рассказывал при тебе. Чем ты слушала?

Я слушала невнимательно. Вернее, не слушала вовсе.

Батюшка упоминал что-то о расширении складов и работнике, который должен был этим заняться.

Меня не интересовало.

— А имя он называл?

— Не припомню. Длинное такое.

У Вэйланда было короткое —

Энсер.

Матушка накрыла корзину тканью и протянула её мне.

— Отнеси в гостевой домик.

Спорить с ней не имело смысла. Я подхватила корзину и вышла из дома. Обычная дорога к гостевому домику была одна. Если Вэйланд всё ещё находился поблизости, мы могли столкнуться снова.