Мёд и Тёрн

Глава 17.

В комнату начали вбегать воины с обнаженным оружием.

Позже, чем требовали обстоятельства. И совсем не удивительно: к шуму из покоев Лансара все давно привыкли. И всем было плевать.

Мне в том числе.

Зеленокожий грозно зарычал на воинов и принял боевую стойку. При этом продолжал загораживать собой Эланори.

Это осознание больно укололо меня. На его месте должен был быть я.

Но чудовищем в этой комнате оказался не орк.

Где-то среди обломков тяжело застонал Лансар. Мысли проверить, ранен ли он, не возникло. Вместо этого я применил магию там, где посчитал нужным. Перенёс Эланори себе на руки.

Правильнее было бы отнести её в служебное помещение и вызвать лекаря. Но правильностью я был уже сыт.

Позади слышались звон стали, грохот и яростное рычание орка. Я ни разу не сбился с шага.

В свои покои вошёл быстро. Как можно осторожнее положил Эланори на постель. Её кровь сразу проступила на простынях.

Не такой я хотел видеть её здесь.

Моих познаний во врачевании было достаточно, чтобы начать обрабатывать раны: каждый рассечённый участок кожи, синяк и ссадину. Её веки дрогнули. Бездонные серые глаза остановились на мне.

Я не знал, что сказать. Поэтому произнёс первое, что пришло на ум:

— Как ты?

Её губы едва шевельнулись:

— Уйди.

Она отвернулась, и по щеке скатилась одинокая слеза.

Я переложил предметы первой помощи на прикроватную тумбочку, вышел и как можно тише прикрыл за собой дверь. Нашёл лекаря. Отправил его в свои покои. А сам поднялся на смотровую стену.

Свежий воздух ворвался в лёгкие с болью. Я наконец смог дышать.

Суета у покоев Лансара продолжалась.

Что будет дальше, гадать не приходилось.

Орка схватят и отправят в темницы. Под пытками будут выяснять информацию. Возможно, ему повезёт — и он умрёт в процессе.

Лаэлиса закончит свой путь в безымянной могиле.

Меерс выпустит свою заразу в мир.

Лансар окончательно уверится в собственной безнаказанности. И тогда начнётся полномасштабная зачистка его земель.

Он снова будет истязать женщин в своих покоях.

А я?

Продолжу верно служить ему. Скрывать его грехи, множа собственные?

Стервятник. Такое прозвище мне дали орки после обмана.

Впервые я был с ними согласен.

Впервые больше не хотел принимать во всём этом участие.

Впервые тепло в груди появилось не потому, что я позволил Эланори войти в мою бездну, а потому, что её там больше не было.

Я применил силу. Послал короткий, незаметный импульс — и стал ждать последствий.

Они настигли Замок Ветров вместе с исчезновением ограничителя Лаэлисы. Тёмная эльфийка поступила именно так, как и следовало ожидать. Вернув магию, она начала крушить всё на своём пути.

Сильный толчок земли вспугнул стаю ворон с башен. Птицы взметнулись к небу — шумные и суетливые. Почти такие же, как те, кто метался внизу.

В сторону темницы потянулись отряды стражи — в доспехах и тяжёлом вооружении.

Лансар надеялся так подавить бунт?

Тёмная эльфийка сносила клетки и освобождала узников. Хоронила солдат под грудами почвы живьём. Без малейшего сожаления. Вырывала себе и остальным путь на свободу.

Я не вмешивался.

Этим вечером я больше не применил магии и не произнёс ни слова.

Просто наблюдал.

За тем, как рушатся белые стены. За гибелью власти, которую Лансар так старательно строил. За собственным падением.

«Уйди», — сказала она.

Я подчинился так, как умел.

Когда за мной пришли, я позволил сковать себе руки, надеть ограничитель и запереть меня в темнице.

Достаточно ли этого?

Нет. Смерть не могла искупить моих поступков. Но стала бы облегчением.

Я сел на холодный пол камеры. И продолжил ждать.

Эланори:

Я приходила в себя неохотно. Сквозь полудрёму пробивались воспоминания прошедшего дня, а мне хотелось только одного — забыть.

Сначала утро с запахом тёрна, обещавшее приятное продолжение. Потом орк, на которого я натолкнулась во дворе и укрыла в амбаре.

Тогда я не понимала, почему так поступила. Теперь это решение оказалось судьбоносным.

Орк спас меня.

А потом был приказ отнести напиток в покои Лансара. Но даже не пытки и не страх, пережитые в его спальне, терзали сильнее всего. От чудовища другого ждать не приходилось.

Больнее оказалось предательство мужчины, которого я, как мне казалось…

Как я надеялась…

Я сглотнула судорожный всхлип. Погружённая в себя, я не сразу почувствовала запах, наполнивший комнату: дождь после зноя.

Рядом послышалось движение, и я поспешно открыла глаза. Надо мной склонилась Лаэлиса.

— Госпожа?!

Она бережно сжала мои пальцы, и только тогда я окончательно поверила, что это не сон.

Но вместе с облегчением пришёл страх. Если Лансар выпустил Лаэлису, значит, она снова оказалась в его власти.

Я попыталась подняться, но всё тело тут же вспыхнуло болью. Я откинулась на подушку и едва смогла вдохнуть.

— Всё хорошо, Эланори, — тихо произнесла госпожа. — Ты в безопасности.

Лаэлиса рассказала, как был захвачен замок. Как заключённые и пленители поменялись местами.

— Большая часть воинов уже присягнула мне на верность, — добавила она с лёгкой иронией.

— И Вэйланд?

Зачем я спросила о нём?

Мне было всё равно. Мне должно было быть всё равно.

Лаэлиса отрицательно качнула головой.

— Не посмел. А я бы и не приняла.

После короткой паузы она добавила:

— Сейчас я иду на суд. Судьбу Лансара, его алхимика и подручных решат их жертвы. Они хотят растерзать их. И, учитывая всё, что им пришлось пережить, я полностью разделяю это решение.

Я смотрела на Лаэлису и хотела сказать: справедливо. Но сердце всё равно болело. Я опустила взгляд к сжатым на покрывале ладоням.

— Тебя что-то связывает с Вэйландом?

Она смотрела так, будто знала больше, чем говорила. Внутри заклокотало что-то непонятное, но я постаралась заглушить это, напомнив себе, почему так правильно.

— Нет. Он просто рыцарь.

— Это хорошо. Потому что его казнят.

Я не выдержала. Разрыдалась, чувствуя себя раздавленной и одновременно злясь на саму себя.

Лаэлиса попыталась меня успокоить. Погладила по голове, ласково коснувшись ушей. Когда-то этот жест всегда приносил облегчение, но теперь напомнил о другом касании.

О том, которое я хотела забыть.

От этого я завыла ещё громче.