Мёд и Тёрн

Глава 14.

Мы пошли дальше. Эланори была всё так же незаметной, но теперь держалась за моей спиной почти вплотную. Стража на постах встречала нас по стойке смирно, смотря строго перед собой, и никто ничего не заподозрил.

Потом была лестница.

Я снял с Эланори чары только на одном из верхних этажей, когда убедился, что поблизости нет чужого присутствия.

Моя тень отпустила её, и в груди сразу перестало щекотать. Странное тепло, сопровождавшее меня всё это время, вновь сменилось привычной пустотой.

Эланори шумно глотнула воздух и дёрнулась, будто сбрасывала оцепенение. Во все глаза уставилась на меня.

— Господин Вэйланд, вы спасли её? — аккуратно спросила она.

— Лардресса Наклин сама себя спасла.

Я провожал Эланори, как считал, до помещений слуг. Мы остановились у нужного коридора. Я распрощался с девушкой и направился в свои покои.

Она тут же увязалась следом.

И зачем я только это делал?

— Но Лаэлиса не может находиться в темнице, — шептала енотиха, с опаской оглядываясь по сторонам. — Там жутко и грязно. А ещё… эти!

Я резко остановился и сурово взглянул на неё.

— Уймись. Иначе снова наложу чары… и забуду снять.

Насчёт последнего я не шутил. А она, вместо того чтобы испугаться, улыбнулась. Снова повисла на мне и бессвязно зашептала слова благодарности.

Близость была мне неприятна. Я предпочитал держать людей на расстоянии, но с Эланори всё оказывалось сложнее: неприятное не было в полной мере неприятным.

Пока она прижималась ко мне, я успел почувствовать тепло её тела,и мягкость груди.

Но главное — хвост снова потянулся ко мне. Обвился вокруг ноги, упираясь в пах, и это прикосновение уже невозможно было назвать случайным.

Эланори резко отстранилась и с сомнением заглянула мне в глаза, словно секунду назад не тёрлась об меня и не попискивала от удовольствия.

— Господин Вэйланд, почему Лаэлиса вообще в том месте?

Я ожидал этого вопроса.

— Этого я тебе объяснить не могу, — произнёс уверенно. — Ты должна понимать: если правда просочится, пострадаем не только мы с тобой. Это будет означать смерть для Лардрессы Наклин уже по правде. Ради общего блага продолжай скорбеть.

Я пошёл дальше. Эланори за мной не последовала.

Эланори:

Я смотрела вслед Вэйланду со смесью благодарности и тревоги.

Лаэлиса была жива. Этого должно было хватить для облегчения, но не хватало. Она всё ещё оставалась в темнице, среди врагов. И при всём желании я не смогла бы ни вытащить её оттуда, ни даже просто навестить. Стоило мне снова сунуться в подземелья — и под замком оказалась бы уже я сама.

Единственным, кто мог помочь госпоже, был Вэйланд.

И это тревожило.

Он уже однажды отказался вмешиваться. Да и сейчас я не понимала, зачем вообще пошёл на это.

Что я могла этому противопоставить?

Перед комнатой для слуг я попыталась придать себе скорбный вид.

Безуспешно.

Стоило вспомнить, что Лаэлиса жива, как губы сами норовили расползтись в улыбке.

В итоге я решила переспать эту ночь в другом месте. Лучше уж на сквозняке в амбаре или в холоде под лестницей, чем выдать себя неосторожностью.

Но ноги почему-то понесли меня совсем в другую сторону. К покоям Вэйланда.

Осознала я это лишь тогда, когда хвост потянулся к дверной ручке.

Я поспешно дёрнула его назад. Внутри будто вспыхнул жар, и вся звериная сущность разом взбунтовалась.

Я попыталась убедить себя, что пришла поговорить о Лисе. О том, как спасти её.

В конце концов, что ещё могло привести меня к покоям одинокого мужчины поздним вечером?

Вот только пересохшее горло и запах тёрна, тянувшийся из-за двери, делали это объяснение не слишком убедительным.

Дверь распахнулась. В проёме застыл Вэйланд. Он уже успел снять камзол и остался в одних штанах. Внимательный взгляд остановился на моём лице. Судя по всему, увидеть меня он точно не ожидал.

— Эланори?

Вопрос повис в воздухе.

Что я должна была сказать? Будь со мной честным. Спаси Лаэлису… а взамен я стану твоей?

Румянец обжёг щёки. Даже в мыслях это звучало слишком откровенно.

И всё же я больше не хотела искать оправданий. Не хотела сваливать всё на звериную половину, убеждать себя, что дело только в инстинктах или случайности.

Я хотела и помощи Вэйланда, и его самого. И не важно в каком порядке.

— Пустишь?

— Нет.

Дверь перед моим носом прикрыли. Я раздражённо рыкнула, дёрнула её на себя и вошла следом. Щёлкнула замком.

Вэйланд замер посреди комнаты. Настороженность отразилась в каждом мускуле, а голос прозвучал приглушённее обычного:

— Твоё нахождение здесь в этот час неуместно.

Сердце билось так громко, что шум отдавался в ушах. Подойдя к кровати, я невольно отметила, какая она узкая. Мы едва ли поместимся на ней вдвоём.

От этой мысли стало совсем жарко.

Но пальцы, развязывающие бант, не дрогнули.

— Остановись.

Фартук упал к ногам. Следом воротник и украшения. Я уже потянулась к застёжкам лифа, но Вэйланд перехватил мои запястья.

Уверенно сжал.

— Ты делаешь это из чувства благодарности. Когда адреналин спадёт, пожалеешь.

Я запрокинула голову и встретилась с его взглядом. И вдруг поняла, что больше не боюсь этих глаз. Когда-то они казались мне тёмными и опасными. Теперь хотелось смотреть в них бесконечно.

Словно за всей этой холодностью скрывалось что-то настоящее. Не для всех. Только для тех, кого Вэйланд сам подпускал ближе.

Я улыбнулась. Клыки показались из-под верхней губы, но мне не захотелось их прятать. Рядом с ним всё казалось правильным.

— Я делаю это потому, что хочу, — уверенно произнесла я. — Хватит анализировать, Вэйланд. Просто почувствуй.

А он всё хмурился, будто готовился отстраниться.

— А если я не умею… чувствовать?

— Ты со мной не пробовал.

Я обхватила голову Вэйланда ладонями и потянула к себе. Он позволил коснуться своих губ, но не ответил.

Если ему требовалось время на размышления, мне — только сделать шаг навстречу.

Я углубила поцелуй, заставила его разомкнуть губы, и в тот же миг повеяло прохладой. Кончики пальцев приятно закололо — совсем как тогда, в подвале. Но теперь я не испугалась.

Расслабилась, позволяя тени Вэйланда войти в себя. Это было так, словно к разгорячённой коже приложили пригоршню чистого снега.

— То, что ты сейчас ощущаешь, — это я в магическом спектре.

— В твоей тьме уютно.