Мёд и Тёрн

Глава 9.

Никлис не стала ни о чём спрашивать, когда я вернулась на кухню. Но, собирая новую подачу, бросала на меня раздражённые взгляды.

Когда я снова явилась к Вэйланду, он первым делом сказал:

— Цветы. Тебе известно, откуда они?

Я поставила поднос на стол и посмотрела туда же, куда и он, — на букет.

— Никак нет, сэр.

Очень хотелось верить, что дёрнувшиеся уши не выдали моего вранья.

— Убери. Им здесь не место.

Возможно, цветы уже и правда подвяли. Но для меня они были не просто букетом. Они служили извинением — единственным, на которое я решилась.

— Но они такие красивые, пахнут садом, и…

Я замолчала. Цветы на моих глазах сморщились, листья потемнели, а хрупкие стебли осыпались сухой трухой.

Меня это почему-то задело сильнее, чем должно было.

— Красивые вещи созданы, чтобы приносить радость, — пробормотала я.

— Больше не приноси их.

Вэйланд смотрел на сухую труху без единой эмоции. Не так, как я. Для меня всё выглядело так, словно он отказывался не от цветов, а от моих извинений. Захотелось как можно скорее убраться из его покоев.

Я спешно перенесла блюда с подноса на стол и отступила.

— Если это всё, я пойду?

— Ответь на пару вопросов.

Я напряглась. От Вэйланда можно было ожидать чего угодно — вплоть до очередного допроса, связанного с Лаэлисой. Но он лишь раскрыл книгу и начал читать:

— «В период сезонной спячки некоторые разновидности зверолюдей ищут укромные убежища для зимовки…»

Он оторвал взгляд от страницы и вопросительно посмотрел на меня.

Я растерялась.

— Д-да. Медведоиды, барсучьи, некоторые ежовые… — начала перечислять я и осеклась.

Не это он хотел услышать. Совсем не то, что и так мог прочитать сам. Я невольно скользнула взглядом по обложке.

«Культурные и физиологические особенности зверолюдей».

Одного названия хватило, чтобы мне стало не по себе.

— Ты помесь?

У зверолюдов о таком не спрашивали. Впрочем, подобное вообще было неприлично спрашивать кого бы то ни было.

— Я дочь своих родителей, господин Вэйланд, — отрезала я настолько спокойно, насколько смогла.

Тёмный эльф несколько мгновений изучал меня, потом постучал пальцами по столу. Я почти физически почувствовала, как он думает.

— Значит, ты не устраиваешь гнездование в амбаре?

Я задохнулась от возмущения. Настолько сильного, что клыки сами собой прорезались из-под верхней губы.

— Я убираюсь там по требованию госпожи Фиалис! Откуда у вас вообще такие бредовые выводы?

— Я уточнил, устраиваешь ли ты гнездо.

— Енот, — выпалила я, указывая на себя. — Не птица.

— В книге сказано, что енотовые иногда используют укрытия для хранения припасов и обустройства безопасного места.

— Для припасов, господин Вэйланд. Не для… — я запнулась, потому что слово «гнездование» даже повторять не хотелось. — Не для того, что вы там себе решили.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Закончили с этим вопросом.

Я даже почувствовала лёгкое головокружение от облегчения. Не дожидаясь дозволения, рванула к двери.

— Переходим к следующему.

Я застыла, так и не дотянувшись до спасительной ручки.

Внутри поднялась волна негодования. И была она уже направлена не только на глупую книжонку, но и на эльфа, почитывающего её. Я резко развернулась, собираясь высказать всё, что думаю. И тут же уткнулась носом в грудь Вэйланда.

Аромат тёрна накрыл меня густой волной. Все мысли посыпались из головы, как яблоки из порванного подола.

Его ладонь легла мне на талию, и тело стазу прошило дрожью. Но Вэйланд лишь отстранил меня от себя — спокойно, без единой лишней эмоции.

Совсем бесчувственный, что ли?

— Теперь раздел брачных ритуалов.

Книга снова раскрылась в его руках. Этого я уже вынести не смогла. Выхватила её и прижала к груди.

— Нет!

— Почему?

И, что хуже всего, он действительно не понял.

Мне хотелось сказать: потому что я не хочу, чтобы меня расспрашивал об интимной жизни тот, кого моя звериная сущность наметила себе в пару.

Вслух же я выдавила:

— Я просто не хочу, чтобы вы это читали.

— Я уже прочитал.

Вот же ж зверюга!

— Господин Вэйланд, у нормальных людей разговоры не ведутся с раздела о брачных ритуалах!

— Ни один из нас не человек.

— Это не делает разговор нормальнее!

— Тебя смущает книга?

— Да!

Едва я взвизгнула, книга исчезла. Вэйланд сделал шаг ко мне. Я не успела отступить: его пальцы уже коснулись моего уха.

Невесомо.

Жест исследователя. Не любовника. И всё равно мне пришлось собрать всю волю, чтобы не обмякнуть.

— Зверолюд способен подавлять звериную форму, — произнёс он. — И чем старше становится, тем быстрее это происходит. Но некоторые участки тела всё равно сохраняют признаки звериной природы.

— Вы не должны объяснять мне то, что я и так знаю.

— Эти участки отвечают за первичное распознавание пары.

Его пальцы пробежались по шерсти хвоста. И тот отреагировал предсказуемо: скользнул в раскрытую ладонь мужчины и оплёл его кисть.

Тело затрепетало.

Меня снова захватили странные, невозможные чувства. Вместе с пониманием, что нельзя получать удовольствие от этого касания, пришло дикое желание потереться о его руку и замурчать.

Ужас. Позор.

— Я правильно понял мотивы твоего хвоста? Ты решила провести со мной брачный ритуал?

Уж лучше бы он ту книжку не читал.

На фоне моих чувств его спокойствие выглядело почти преступлением.

Я горела от стыда, путалась в мыслях, не знала, куда деть руки, уши и проклятый хвост, а он стоял передо мной, легко касался того, чего не имел права касаться, и проверял очередную гипотезу.

И вот тогда смущение сменилось раздражением, быстро переходящим в злость.

— Это может работать в обе стороны, господин Вэйланд.

Я толкнула его в грудь.

Сильно.

Он отступил. Ещё шаг — и, наткнувшись на кровать, опустился на край. Не упал. Скорее позволил этому случиться. На его лице мелькнуло что-то похожее на растерянность.

Этого оказалось достаточно.

Я оседлала его, плотно обхватив ногами его бёдра. Грудью упёрлась в его грудь — твёрдую, словно стальную.

Его дыхание даже не сбилось.

Вэйланд смотрел. Не на губы. Не на тело. Его интересовало моё лицо, и весь тот вихрь эмоций, который сейчас рвался наружу.

Плевать. Не отступлю.