Мёд и Тёрн

Глава 7.

Вэйланд:

Я почувствовал, как ломается печать на входной двери. Кто-то без разрешения проникал в мои покои.

Реакция была мгновенной. Я отделил тень от собственного силуэта и послал её за нарушителем. Просочился в комнату, занёс когти и уже был готов разорвать чужака на месте.

Но наткнулся на пушистый хвост — и застыл.

Ко мне проникла самая назойливая. Самая непостижимая. Самая…

Чума на мою голову.

Эланори крадучись подошла к столу с букетом в руках. Прежде чем поставить его, украдкой огляделась по сторонам.

Что она искала? Или кого?

Её взгляд скользнул по мне, сквозь меня, и внутри что-то натянулось.

Мне не понравилась реакция собственного тела на эту девчонку.

Эланори не задержалась. Поставив букет, она сразу направилась к выходу, но по пути задела стул и вместе с ним грохнулась на пол. Комнату наполнили болезненные стоны и сбивчивые проклятия.

Она снова упомянула виноградники.

— Вот так делай кому-то доброе дело! Хочу обратно, к виноградникам!

Я смотрел на неё и совершенно не понимал её мотивов. А она хныкала всё больше. Попыталась подняться, опираясь на стул, но раздался треск, и Эланори снова осела на пол.

На этот раз — вместе с обломком.

Она побледнела. С её губ сорвался жалобный скулёж.

Дальше зверолюдка повела себя как опытная преступница: огляделась, будто проверяя, нет ли свидетелей, и попыталась приделать ножку обратно. В процессе пару раз извинилась.

Передо мной.

Наконец она кое-как поставила стул на место. Я сильно сомневался в его дальнейшей пригодности, но Эланори, кажется, решила считать дело завершённым. Шмыгнула к двери — и прошла сквозь мою тень.

Застыла. Шерсть на её хвосте встала дыбом, и она оглянулась.

Наши взгляды встретились на одно короткое мгновение. И у меня — настоящего — резко перехватило дыхание.

Эланори почти бегом выбежала из комнаты. Я остался неподвижен.

Я был хорош в теневой магии. Моё присутствие не могли определить даже опытные маги. Поэтому сама мысль, что енотиха почувствовала тень, казалась невозможной.

Но её хвост уже не впервые реагировал на меня странно.

Я перевёл взгляд на букет. Первым желанием было выбросить его и проветрить помещение. Вторым — проверить догадку.

Я последовал за Эланори. Как и следовало ожидать, она вернулась в амбар.

Это помещение давно следовало снести. Пока же туда годами сносили хлам со всего замка, поэтому попытки енотихи навести порядок казались ещё более бессмысленными.

Некоторое время я ходил за ней, намеренно вставая на пути. Но ни разу она меня не почувствовала. Только хвост иногда беспокойно дёргался, но и это могло быть случайностью.

Возможно, я ошибся?

Мне наскучило, и я вернул тень на место.

День проходил привычно.

Почти.

Если не считать поскуливания со стороны амбара и запаха мёда, который ветер время от времени приносил с собой.

Кроме меня, этого никто не замечал.

Я тренировал воинов, к вечеру вернулся к себе и лёг спать с намерением наконец перестать думать. Но в тишине мыслей становилось только больше. Я ловил себя на том, что снова смотрю на букет и думаю, где сейчас енотиха.

Отсекая логичный вопрос — зачем мне это? — я вновь отделил тень от тела. Она скользнула по полу, просочилась за дверь и растворилась в природной тьме замка.

Тени были удобными свидетелями. Они были всюду, и через них можно было исследовать почти любую часть замка, не покидая комнаты. Так я нашёл след Эланори. И вернул свою форму, использовав её собственную тень.

Меня сразу обдало паром.

Я совершенно не рассчитывал, что девушка окажется в купальне, но она вынырнула из воды прямо перед моим лицом. Обнажённая. Её груди колыхнулись в движении — округлые, с тёмными сосками.

По-хорошему следовало скрыться.

Вода стекала по её разгорячённой коже, цеплялась за изгибы, скользила ниже. Она подняла руки, отжимая мокрые пряди, и движение получилось настолько естественным, что именно это почему-то лишило меня желания уходить.

Девушка нахмурилась, глядя прямо перед собой. Я решил, что она почувствовала моё присутствие, однако Эланори лишь отвернулась и заговорила.

Только тогда я заметил, что в купальне она не одна. С эльфийкой.

Эту я узнал сразу. Новое увлечение господина. Лансар затребовал её в свои покои вчера и уже успел воспользоваться.

— Фиалис ходит с синяками. Стоит ли это того? — спросила Эланори.

Эльфийка рассмеялась. Я уловил фальшь в этом звуке.

— Я не претендую на место Фиалис. Просто хочу немного заработать. Знаешь, каково это — когда нет ни дома, ни семьи? Мне приходится самой копить себе на приданое. Зато так у меня появится шанс заполучить знатного жениха.

— И прельстят его в тебе деньги.

Скептицизм енотихи не укрылся от меня.

— Зато выбирать буду я, а не меня.

Уйди, приказал я себе. Начал растворяться в тенях, но следующие слова эльфийки остановили меня.

— Не будь ханжой, Эланори. Сама-то, гляди, засматриваешься на рыцарей.

У Эланори дрогнули уши. Они всегда выдавали её эмоции. И сейчас мне не понравилась их реакция.

Я ведь ей запретил…

— Ничего подобного! — возмутилась она. — Дома у меня есть пара.

Слова тоже пришлись не по вкусу.

— Точнее… была.

Мне всё равно, заверил я себя. И остался только что б убедится — не флиртует ли она с моими воинами.

— Поподробнее, — потребовала эльфийка.

Она придвинулась ближе к Эланори, окончательно смутив ту. Зверолюдка отвела глаза и опустила руки в воду.

— Ничего особенного. Наши инстинкты свели нас вместе. Родители одобрили, но ничего не вышло.

Говорила она спокойно, но рвано. Пыталась казаться равнодушной, однако выдавала себя нервно сжатыми кулачками.

Мне захотелось взять её руки в свои и разжать эти маленькие напряжённые пальцы.

Не типично для меня.

— После года ухаживаний он предпочёл самочку с более пушистым хвостом, — закончила Эланори с тяжёлым вздохом.

— Так уж пушистее?

— У нас, зверолюдов, всё начинается с хвостов.

Вскоре Эланори осталась одна. Она откинула голову на бортик купели и прикрыла глаза. Не спала, но расслаблялась всё сильнее. Пар поднимался над водой, пряча её за тонкой дымкой.

Я склонился над её лицом.

Так низко, что видел капли воды на ресницах и губы, покрасневшие от жара. Так близко, что мог коснуться.

И отдёрнул себя. Потому что внутренний голос впервые предлагал именно это.