Мёд и Тёрн

Глава 6.

Он застыл. Ошарашенный.

Я застыла. Тоже.

Наказание вдруг показалось лёгким эпизодом по сравнению с тем, что ждало меня за такую вольность.

— Наказать! — выпалила я. — Хотите наказать! Я это имела в виду!

И тут хвост окончательно стал моим врагом. Он скользнул под полотенце мужчины.

Я заскулила от отчаяния.

Ну не получалось у меня одновременно вернуть конечность на место, не пялиться, не тянуться руками и не думать о том, почувствую я под ладонью биение его сердца или тишину.

Вэйланд перехватил хвост на подступе. Его прикосновение было небрежным, но по мне всё равно прошла лёгкая дрожь.

Он отдёрнул его.

Хвост, разумеется, успел в процессе обернуться вокруг запястья мужчины.

Вэйланд отошёл, схватил с кровати рубашку и накинул на плечи. Пальцы ловко прошлись по шнуровке, пряча татуированную кожу, и воздух сразу перестал трещать от напряжения.

Он снова посмотрел на меня.

— На первый раз обойдёмся предупреждением. Если это повторится — последует наказание. Свободна.

Я ушам своим не поверила. Меня только что обвинили в распутстве. А потом я опустила взгляд на хвост — и поняла: слишком слабо.

За дверью я остановилась, пытаясь справиться с неровным дыханием.

Что это сейчас было?

По меркам зверолюдов я заигрывала с Вэйландом.

Из комнаты послышались едва различимые шорохи. Он одевался. Скрип кожаных деталей, тихий звон застёжек. Его движения были размеренными и спокойными, и от этого становилось только хуже.

Я сама себе места не находила.

Я поспешила прочь по коридору, подальше от его покоев. Хвост, однако, моего благоразумия не разделял. Он продолжал вилять в сторону двери, будто собирался вернуться и извиниться за своё негодное поведение. Или, что ещё хуже, напроситься на продолжение знакомства.

Я в смятении посмотрела на пушистого предателя.

У зверолюдов всё начиналось именно так. Когда мы встречали свою пару, первой реагировала звериная половина. Она тянулась к избраннику раньше, чем разум успевал что-либо понять.

По крайней мере, с Тоби было именно так.

Но Вэйланд…

Нет.

Хвост мог повести себя подобным образом по десятку причин. Испугался. Перенервничал. Решил, что после истории с деревом этот мужчина способен его защитить. Да мало ли что ещё могло прийти в голову этой пушистой катастрофе?

Я решительно тряхнула головой.

Вэйланд был правой рукой Лансара. Более неподходящую пару боги судьбы просто не смогли бы придумать.

Значит, всему существовало другое объяснение.

Вот только легче от этой мысли не становилось. Я умудрилась опозориться перед первым рыцарем. И если раньше просто нервничала рядом с ним, то после сегодняшнего утра…

Щёки снова запылали.

Я подняла взгляд к потолку, мечтая стать крошечной пылинкой, которую Вэйланд никогда не заметит.

С этим желанием я и вошла на кухню.

За столом уже сидели служанки и поглощали завтрак. Среди них оказалась и Сари. Уставшая, с тенями под глазами, но всё такая же привычно весёлая. Она рассказывала какую-то увлекательную историю и умудрялась одновременно жевать.

— С тобой всё в порядке?

Сари посмотрела на меня с искренним недоумением.

— А почему со мной должно быть что-то не так?

Я промолчала.

Села за стол и до конца завтрака не поднимала глаз от тарелки. После вчерашних криков, пустой постели и того, что я увидела во дворе, мысли сами пришли к самому худшему.

После завтрака я всё же попыталась поговорить с эльфийкой, но появилась Фиалис. Женщина выглядела, как всегда, безупречно: ни выбившейся пряди, ни складки на платье. Только слой грима на коже был толще обычного.

Я сразу предположила что это её крики я слышала ночью.

— У тебя мало работы, раз находишь время трепать языком? — процедила она с привычным отвращением.

Уже вскоре я стояла посреди амбара.

Пыль лежала толстым слоем на полу, балках и старых ящиках. В углах громоздился мусор, а в воздухе стоял такой запах тухлятины, что меня едва не вывернуло прямо на пороге.

Я смотрела на всё это с паническим ужасом и понимала: это не работа. Это очередная попытка меня унизить.

— Очисти тут всё.

— Как же я одна справлюсь? — вырвалось у меня. — Тут работы не на один день! Пожалейте!

— Значит, ночи не спи.

После ухода главной служанки я ещё какое-то время стояла на месте, пытаясь решить, за что браться первым. Всё вокруг было в таком плачевном состоянии, что руки опускались сами собой.

А потом пришла другая мысль. Спасительная. Если я буду занята здесь, то не стану попадаться Вэйланду на глаза. А если не буду попадаться, он, возможно, забудет об утреннем позоре.

Вот это уже походило на стимул.

Я засучила рукава и с неожиданным энтузиазмом приступила к уборке. Сначала принялась таскать хлам и сваливать его в кучу за амбаром. Позже я собиралась всё это спалить.

В какой-то момент мой взгляд упал на одно из окон — и меня заклинило.

С этой стороны открывался вид на тренировочную площадку. Там как раз занимались воины: одни отточенными движениями брали противников в захват, другие вырывались, перехватывали инициативу и атаковали в ответ.

И всё бы ничего. Если бы тренировкой не руководил Вэйланд.

В горле снова пересохло.

Разгорячённые солнцем воины были обнажены по пояс, и капли пота блестели на их коже. На их фоне Вэйланд, облачённый с головы до пят в чёрное, казался почти чужеродным. Он стоял, заложив руки за спину, и отдавал короткие приказы.

Спокойный. Собранный. Неприступный.

Охапка мусора выпала из моих рук. Следом с губ сорвался жалобный стон. Я подняла глаза к потолку, безмолвно спрашивая у богов, за что же они так со мной.

После этого уборка превратилась в пытку. Я таскала мусор, оттирала грязь, кашляла от пыли, но стоило случайно заметить Вэйланда в окне — и мысли тут же сбивались.

Иногда он поворачивал голову в сторону амбара. Тогда я падала на пол, прижимала уши и молилась тем же насмешливым богам, чтобы он меня не заметил.

Это было ненормально. Я не должна была так реагировать. И уж точно не должна была следить за ним.

Но мысли то и дело возвращались к утру. К татуировкам на его груди. К собственному поведению. Я повела себя абсолютно, категорически, катастрофически неправильно.

Вэйланд наверняка до сих пор не наказал меня только потому, что ещё не придумал достаточно изощрённой пытки для такой, как я.