Страница 89 из 93
Глава 29. Финал
Спустя год.
Иногда жизнь напоминает очень упрямого архивиста. Ты строишь планы, согласовываешь сроки, подписываешь документы, а потом где-то в недрах очередного ведомства находится человек, который решает, что одна печать поставлена не тем цветом чернил, - и всё начинается заново. Бюрократия - это искусство создавать препятствия там, где их быть не должно, и превращать простые вещи в многоступенчатые квесты.
Именно поэтому наша большая алтайская экспедиция состоялась не через несколько месяцев после получения гранта, как планировалось изначально, а почти через год. Год ушёл на согласования, разрешения, экспертизы, закупки, комиссии, письма, ещё письма и ещё немного писем. Когда очередной чиновник прислал запрос на дополнительное согласование уже согласованного согласования, Вяземский заявил, что древние скифы строили государство эффективнее. Никто с ним спорить не стал.
И вот теперь мы наконец были здесь. На Алтае. По-настоящему. Не в презентациях, не в грантовых заявках, не в отчётах, а среди степей, ветра и гор. В том самом месте, о котором я мечтала целый год, где каждый камень хранил память о тысячелетиях, а воздух был таким прозрачным, что казалось, будто можно увидеть, как время течёт сквозь пространство.
Алтай встретил меня так же, как и всегда, - ветром. Сильным, сухим, пахнущим полынью, нагретой землёй и свободой. Он обжигал лицо, трепал волосы, заставлял щуриться и улыбаться одновременно. Он был настоящим - в отличие от всех тех бумаг, которые мы заполняли целый год. Здесь не было места условностям, только земля, небо и работа, ради которой мы всё это затеяли.
Я стояла на краю раскопа, прижимая к груди планшет с планом работ, и пыталась одновременно слушать отчёт геодезиста, отвечать на вопросы студентов и не пролить на себя кофе. Последнее удавалось хуже всего - чашка из белого китайского тончайшего фарфора - подаренная Вяземским - в моей руке дрожала от утреннего холода и ветра, а горячий напиток норовил выплеснуться на мою единственную чистую куртку.
- Алиса Витальевна, сектор Б готов, - доложил геодезист, молодой парень с вечно взъерошенными волосами, который, казалось, никогда не высыпался.
- Отлично, - ответила я, стараясь не отвлекаться от чашки. - Начинайте разметку.
- А где отмечать новые находки? - спросил кто-то из студентов, стоящих рядом.
- В журнале, - терпеливо ответила я.
- В каком?
- В том, который лежит перед вами уже двадцать минут.
Парень смущённо покраснел и поспешно схватил журнал, который действительно всё это время лежал у него под рукой. Я вздохнула, чувствуя, как внутри меня поднимается тёплая волна ностальгии. Господи. Ещё недавно я сама была такой. Хотя нет. Вру. Я была хуже. Гораздо хуже. Я задавала вопросы ещё до того, как преподаватель успевал закончить объяснение, исключительно ради спортивного интереса. Вяземский до сих пор мне это припоминает - каждый раз, когда я начинаю жаловаться на нерадивых студентов.
Я сделала глоток кофе - обжигающе-горячего, слишком сладкого, но именно такого, какой нужен был сейчас. Вкус горечи и сахара смешивался на языке, напоминая мне о том, что я жива. Что я здесь. Что мы наконец-то начали.
Алтайское утро было прохладным, но солнце уже начинало прогревать землю, обещая жаркий день. Над степью поднимался лёгкий туман, который постепенно таял, открывая бескрайние горизонты. Горы на востоке были покрыты снежными шапками, которые сверкали на солнце, как драгоценные камни - чистые, холодные, недосягаемые. Где-то вдали паслись табуны лошадей, и ветер доносил их ржание, смешивая с криками птиц и шумом нашей экспедиционной жизни.
Я смотрела на этот пейзаж и чувствовала, как внутри меня разрастается спокойствие. Мы были здесь. Мы сделали это. После всех проверок, комиссий и бесконечных согласований мы наконец стояли на этой земле, готовые копать, исследовать, открывать новое.
Вдоль края раскопа уже были натянуты верёвки, отмечающие границы будущих траншей. Ящики с инструментами аккуратно стояли в ряд - лопаты, кирки, щётки, мастерки, совки, всё, что нужно для того, чтобы прикоснуться к прошлому. В сторонке возвышалась палатка, где мы хранили оборудование и самые ценные находки. Неподалёку дымил костёр, над которым висел закопчённый чайник - кто-то из студентов уже успел позаботиться о завтраке.
Всё было правильно. Всё было на своих местах. Кроме одного.
Того самого места, которое пустовало в моём сердце весь этот год.
- Алиса Витальевна!
Я обернулась на голос. Ко мне бежала Ольга - та самая Ольга, которая когда-то смотрела на меня как на самозванку, а теперь была моим заместителем и правой рукой экспедиции. Её светлые волосы были собраны в небрежный хвост, на лице сияла широкая улыбка, и она размахивала телефоном, как знаменем.
- Что случилось? - спросила я, чувствуя, как внутри просыпается любопытство.
- Машина скоро приедет! - крикнула она, подбегая.
- Какая машина? - переспросила я, пытаясь вспомнить, не ждали ли мы каких-то поставок.
- Из международной программы обмена! - ответила она с таким энтузиазмом, будто речь шла о прибытии инопланетян.
Я застонала, прикрывая глаза рукой от солнца.
- Только не говори, что они снова прислали нам стажёров, которые путают курган и могильник, - простонала я, вспоминая прошлогодний опыт, когда нам прислали группу студентов в университет, которые были уверены, что курган - это тип древнего напитка. Один из них даже пытался найти рецепт «напитка курганов» в этнографических справочниках. Вяземский тогда сказал, что если бы древние кочевники знали, что их потомки будут искать в их захоронениях рецепты коктейлей, они бы построили курганы выше.
- Не знаю, - сказала Ольга, пожимая плечами. - Но там их несколько. И они везут оборудование. И, судя по списку, это опытные студенты.
В этот момент телефон коротко завибрировал. Я достала его из кармана и увидела сообщение от Вяземского:
«Не забудь прислать отчёт. И поешь нормально. Ты вчера ужинала одним печеньем. Это не дело. Оля сказала, что ты забываешь есть. Я этого не одобряю».
Я закатила глаза, чувствуя, как на губах проступает улыбка. Некоторые вещи действительно не меняются никогда. Вяземский продолжал быть моим научным руководителем даже на расстоянии тысяч километров. И его забота проявлялась в самых странных формах - например, в виде сообщений о моих пищевых привычках.
«Всё под контролем», -
написала я в ответ
. - «И я ем нормально. Честно. Почти. Но Ольга всё преувеличивает».
Ответ пришёл через несколько секунд: