Страница 27 из 93
- Контекст я понимаю прекрасно, - отрезал Вяземский. - Гораздо лучше, чем ты думаешь. И дальше - внимание, Сергей -
я сам разберусь
.
Последние слова он произнёс отчётливо, с расстановкой, как точку в уравнении, которое больше не подлежит обсуждению.
- До выяснения всех обстоятельств, - продолжил он, - никаких индивидуальных разговоров. Никаких «закрытых дверей». Все рабочие вопросы - в присутствии третьих лиц. Это ясно?
Сергей Александрович побледнел. Его взгляд метнулся - ко мне, к Вяземскому, к двери. В нём плескалась ярость, но уже не атакующая, а загнанная, вынужденная отступить.
- Ты играешь опасно, Георгий, - процедил он сквозь зубы. - Очень опасно.
- Я знаю, - спокойно ответил Вяземский. - В отличие от тебя.
Пауза затянулась. Потом Сергей Александрович резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что в высоких окнах задребезжали стёкла.
В зале снова стало тихо. Оглушительно, почти болезненно. Я всё ещё стояла, прижавшись к столу, не в силах сразу пошевелиться. Вяземский обернулся ко мне, и напряжение на его лице наконец ослабло.
- Всё, Алис. Он ушёл. Ты в порядке?
Я кивнула. Горло сжало так, что слова не проходили. Это были не слёзы страха - это было запоздалое облегчение, накрывшее с головой.
- Я… не знала, что вы слышали, - выдохнула я.
- Я остался нарочно, - сказал он просто. - Когда человек после таких публичных похвал не подходит поздравить, а начинает смотреть, как будто прикидывает расстояние до горла… это плохой знак. Я решил не уходить.
Он положил руку мне на плечо - кротко, без фамильярности.
- Собирай вещи. Я провожу тебя. И запомни: если становится тяжело - приходят к своим. А ты здесь своя.
Мы вышли в пустой, освещённый холодным неоном коридор. Я шла рядом, чувствуя, как дрожь постепенно отпускает тело.
Война не закончилась. Но она перестала быть тайной.
И впервые за долгое время за моей спиной была не пустота и не надежда на случай. За моей спиной стоял человек, который сказал:
«я сам разберусь»
- и имел в виду именно это.