Страница 22 из 71
Продолжая бессмысленно смотреть в окно на мелькающие фонари, внезапно ощущаю нежное прикосновение. Мужчина гладит меня по волосам и пытается притянуть обратно к себе, но я не поддаюсь и снова вырываюсь, теперь уже спиной прижавшись к окну, словно загнанный в угол зверёк. Скрещиваю руки на груди в защитном жесте и молюсь, чтобы звуки этой беззвучной борьбы между нами никто не услышал.
Гляжу на Жданова и вижу, как сверкают в темноте его зубы, обнажившиеся в белоснежной улыбке.
Он тихо смеётся, а затем наклоняется и шепчет в самое ухо:
— Знаешь, Михаил сказал моей жене, что ты влюбилась в меня. И что Татьяне следует принять определённые меры. А я ответил, что он абсолютно не прав, и ты — единственный человек, на которого не действует моё обаяние, и отношения у нас исключительно профессиональные, — тихий голос был еле слышен даже для меня, однако сердце всё равно опасно сжалось в предчувствии какой-то катастрофы. — Судя по тому, как ты дёргаешься, вырываешься и отшатываешься, я вполне прав.
Мужские губы перестали сводить меня с ума своим горячим шёпотом, но так и замерли в нетерпении около моего уха. Как замерло и моё тело.
Ледяная корка, покрывающая мою душу последние несколько часов, вдруг пошла тонкими трещинами, отчего меня стало морозить и мелко трясти как в лихорадке. Усилием воли пытаюсь отключить эмоции, пока не стало поздно, и не дать этому жару захватить меня полностью, но в следующий миг это сделать становится практически нереально.
Тяжело сглатываю, когда губы Дмитрия невесомо соскальзывают от уха к щеке, после чего он оставляет поцелуи на горящих щеках, нагло пользуясь моим замешательством и ступором. И, не дав опомниться, Жданов крепко сжимает меня в объятиях.
Я вновь чувствую его настойчивые губы на своих, готовая чуть ли не до небес взлететь от столь божественного ощущения. Кажется, бедное сердце сейчас или остановится и выпрыгнет из груди, или я просто-напросто перестану дышать от переизбытка эмоций.
На короткий, но показавшийся мне вечностью, миг замираем, прижавшись друг к другу. Но вместо того, чтобы поддаться этому запретному искушению, так сильно влекущему в свои сети, во мне крепнет уверенность не дать совершить ещё одну ошибку ни Дмитрию, ни самой себе.
Собрав все свои силы в кулак, мягко, но уверенно отталкиваю от себя мужчину. В этот момент телефон мой выскальзывает из кармана и с глухим стуком падает на пол, отчего в абсолютной тишине салона это звучит слишком громко.
С сожалением выпустив из своих объятий и с какой-то непонятной тоской посмотрев мне в глаза, начальник встаёт и возвращается на своё место. Я же чувствую себя резко опалённой огнём после взрыва этой самой пороховой бочки.
Огнём, в котором, кажется, мне предстоит гореть отныне ещё очень и очень долго.