Страница 17 из 71
Глава 9
Успев вернуться в свой номер, я осушила залпом целую бутылку воды — так сильно у меня пересохло в горле от волнения.
Стоя перед зеркалом, я репетировала спокойный и сдержанный взгляд, какой и должен у меня присутствовать на работе, потому как в данный момент я выглядела скорее как лань, застигнутая врасплох светом фар посреди дороги. Перед моим мысленным взором все еще стояло лицо Жданова, скрытое за этими чертовыми солнечными очками.
Кто вообще в здании ходит в темных очках?! По сравнению со мной, он выглядел, как и всегда, расслабленно, позитивно и без малейшего намека на нервозность. Чего никак нельзя было сказать обо мне, так как в моей голове творился полнейший бардак, какого не было... никогда. Я раз за разом прокручивала в голове вчерашний вечер, но никак не могла придумать правдоподобное оправдание его поступку.
Что вдруг такое нашло на моего начальника, что он просто взял и поцеловал меня? Ладно, если бы для него было в порядке вещей такое поведение, так нет же!
Едва ли не застонав от злости и той страшной бури, что в данный момент творится в моей душе, я в последний раз взглянула в зеркало и отвернулась. Сверившись со временем, поняла, что пора идти в номер к Дмитрию, как он и велел. И, хоть это последнее, чего бы мне сейчас хотелось, выбора нет.
Внезапно в дверь раздался негромкий стук, заставивший меня удивлённо выгнуть бровь.
Недоумевая, кто бы это мог быть, миную всю комнату и распахиваю дверь. Тут же осознаю, что актриса из меня никудышная, а репетиция, длительностью в десять минут, не помогла. Взгляд до боли знакомых голубых глаз чуть не сбил меня с ног. Без солнечных очков на этот раз. Однако, честно признаться, я уже совсем не против них, так как выдержать его прямой взгляд куда сложнее.
— Можно войти? — улыбается он как ни в чем не бывало, держа в руках небольшую белую коробку. — Я не стал ждать и решил сам забежать в гости. У меня тут для тебя кое-что есть.
Да уж, очень удобно и предусмотрительно, Дмитрий Николаевич, ведь мне-то бежать теперь некуда.
Делаю глубокий вдох, стараясь не обращать внимания на собственное сердце, что уже колотится как бешеное. Так и замираю с дверью нараспашку, не в силах произнести ни слова, слишком ошарашенная и застигнутая врасплох тем, что он сам ко мне пожаловал.
Вообще-то, на "своей территории" я должна чувствовать себя более уверенно, но ничего и примерно напоминающего смелость во мне не ощущается.
— Саш, так можно всё-таки пройти? Судя по твоему лицу, ты как-то этого не хочешь, — словно бы не замечая моего заторможенного состояния, он вопросительно глядит со своим фирменным прищуром. Издевается.
Постаравшись скрыть в своих жестах скованность и тревожность от того факта, что мы снова остаёмся наедине, я отхожу назад, и мужчина переступает порог моего номера. Закрывает за собой дверь.
Снова гляжу на коробку в его руках, задаваясь вопросом, что же там находится, и мой живот внезапно предательски урчит, напоминая о том, что я не завтракала.
Дмитрий смеётся.
— Ну вот, я так и знал, что мой презент придётся к месту.
Останавливаюсь посреди комнаты, опускаю голову в пол и сцепляю пальцы рук перед собой в замок, впервые ощущая себя настолько неловко в обществе Жданова. Вспоминаю те прекрасные месяцы работы, когда наши взаимоотношения были легки и понятны... Совсем не понимаю, по какой именно причине всё так резко изменилось.
И нет, тут дело точно не во мне. Пусть и незаметно для самой себя, но симпатия к нему у меня появилась почти сразу, спустя каких-то пару недель, и всё это время я вполне удачно справлялась и контролировала свои чувства. Это нисколько не мешало моим рабочим обязанностям, да и никто ничего не замечал (по крайней мере, я на это надеюсь). Сейчас же всё совершенно не так, и это, надо признать, не на шутку пугает.
Наконец решившись, поднимаю голову и смотрю на Дмитрия Николаевича, однако сразу же оказываюсь изумлена, словив его ответный взгляд: прямой, пристальный и неотрывный. Почти как и вчера.
Тяжело сглатываю и облизываю пересохшие губы, немедленно ощутив жажду, будто бы ещё несколько минут назад не пила воду. К собственному удивлению замечаю, что голубые глаза, находящиеся напротив меня, странно темнеют, проследив за этим действием, а зрачки расширяются. Будто бы нарочно повторив за мной, начальник слегка проводит языком по своим губам, отчего всё тело моё пронзает сладкая дрожь, заставляющая что-то в груди подозрительно ёкнуть.
Определённо заметив мою реакцию, Дмитрий делает едва уловимое движение по направлению ко мне. Я в тот же миг неосознанно и даже испуганно отступаю на два быстрых шага назад, со всего маху врезавшись пяткой левой ноги в гладильную доску, так некстати забытую мной с утра.
От резкой боли, распространившейся по всем нервным окончаниям, темнеет в глазах.
— Александра, да что же это такое? — доносится до меня, словно бы сквозь толщу воды, обеспокоенный голос. — Мне что, всё время надо с собой аптечку носить, когда ты рядом? — подкалывает по-доброму и ничуть не обидно.
— Очень смешно, Дмитрий Николаевич, — бросаю на него недовольный взор, поскуливая от боли.
Прыгая на одной ноге, держась за травмированную часть другой, направляюсь к своей кровати, слава Богу, застеленной. Номер у меня, в отличие от номера Жданова, совсем маленький. Шкаф, две тумбочки, на одну из которых Дмитрий ставит свою коробку, и большая кровать. А, ну ещё и эта чёртова гладильная доска, которую я забыла убрать, торопясь на завтрак.
Присев на постель, часто моргаю, прогоняя невольно набежавшие на глаза слезы, хотя боль все еще никуда не делась. Место рядом со мной прогибается, когда мужчина с лёгким беспокойством на лице тоже садится на кровать. При этом ни капли не смущаясь того, что ситуация эта до крайней степени неловкая. И создал её никто иной, как он сам.
Стараясь не заострять внимание на его слишком уж тесном присутствии рядом и на факте того, как ненавязчивый аромат мужского одеколона в мгновение ока наполнил мои лёгкие, по-прежнему тихонько стону от боли.
Жданов хмурится, наблюдая за мной, а после смотрит на мою ногу. В следующую секунду уже соскальзывает на пол, садится по-турецки и обхватывает щиколотку обеими ладонями, поставив мою незадачливую пятку себе на колено. Собирается стащить с моей ноги носок, как вся абсурдность данного положения наконец-то бьёт меня по голове суровой реальностью.