Страница 76 из 78
— Случай Редникова показал серьёзную уязвимость служебной переписки.
Марина едва удержалась от улыбки. Слово «уязвимость» звучало почти как привет из прежней жизни.
— Согласна.
— Вы разработали способ сопоставления журналов, времени передачи и технических сигналов.
— Не одна.
— Но принцип предложили вы.
Она не стала спорить.
— Управление рассматривает возможность создать небольшую группу проверки служебной телеграфной корреспонденции.
Марина замерла.
— Группу?
— Пока экспериментальную. Несколько специалистов под надзором управления. Проверка необычных передач, сверка технических журналов, контроль доступа к служебным сообщениям.
Она почувствовала странное узнавание. Не прежняя работа. Конечно. Другой век. Другие приборы. Другие масштабы. Но смысл оказался пугающе знакомым. Защищать информацию. Искать следы вмешательства. Понимать, где система выдаёт то, что человек хотел скрыть.
— Вы предлагаете мне участвовать?
— Не просто участвовать.
Чиновник поправил бумаги.
— Мы хотели бы, чтобы вы вошли в группу как штатный специалист по проверке телеграфной корреспонденции.
— У меня нет соответствующего чина.
— Поэтому должность создаётся под отдельным надзором. Без самостоятельных административных полномочий на первом этапе.
Вот это было разумно. Никакого мгновенного карьерного чуда. Не руководитель управления. Не всесильная женщина, которой вдруг доверили государственную систему. Работа. Контроль. Ответственность. Возможность доказывать пользу результатом.
— Где?
— В губернском центре. Позже, если проект оправдает себя, возможно расширение.
Она взглянула на бумаги.
— Мне нужно подумать.
— Разумеется.
Она думала ровно до выхода из здания. Ответ уже знала. Да. Не из-за Дмитрия. Именно это было важно. Она не собиралась превращать новую жизнь в приложение к мужчине, пусть даже к мужчине, которого любила. Слово «любила» до сих пор пугало. Но перестало быть спорным. Она хотела работу. Свою. Хотела место, где способности не просто терпят, а используют по назначению. Хотела однажды перестать оправдываться за то, что замечает больше, чем от неё ожидают. Эта жизнь досталась ей невозможным образом. Но теперь она собиралась сделать её собственной.
У Дмитрия новости появились через два дня.
— Мне предложили повышение, — сказал он.
Они шли по платформе после очередного официального заседания. Марина повернулась.
— Поздравляю.
— Рано.
— Почему?
— Нужно согласиться.
— Вы согласитесь.
Дмитрий не вмешался, позволяя Редникову самому выбрать следующий ответ.
— Почему уверены?
— Потому что вы тщеславны.
— Неправда.
— Значит, потому что любите работу.
— Уже ближе.
Она улыбнулась.
— Куда перевод?
Он назвал другое управление. Не её. Улыбка исчезла раньше, чем Марина успела её спрятать.
— Далеко?
— Несколько часов поездом.
— Понятно.
— Вы получили предложение от телеграфного управления.
Это не было вопросом.
— Кто рассказал?
— У меня есть источники.
— Надеюсь, законные.
— Теперь особенно.
Они дошли до конца платформы. Дальше тянулись рельсы.
— Я соглашусь, — сказала Марина.
Дмитрий посмотрел.
— На работу?
— Да.
— Хорошо.
Она ждала ещё чего-то. Не дождалась.
— И это всё?
— А что я должен сказать?
— Не знаю.
— Тогда опасно требовать.
Марина раздражённо отвернулась.
— Иногда вы совершенно невыносимы.
— Мне сообщали.
— Очень смешно.
Он улыбнулся.
— Вы хотели, чтобы я попросил вас отказаться?
Она резко посмотрела.
— Нет.
— Хорошо.
— Почему вы всё время говорите «хорошо» так, будто этим заканчивается разговор?
— Потому что вы приняли решение сами.
— И вас устраивает, что мы окажемся в разных городах?
Теперь он не ответил сразу.
— Нет.
— Вот.
— Но это не причина, чтобы вы отказывались.
Раздражение немного отступило.
— А вы?
— Что я?
— Откажетесь от перевода?
— Пока не решил.
Разочарование оказалось почти глупым. Вот и всё. Разные управления. Разные города. Очень взрослое, очень разумное завершение. Она должна была уважать его выбор так же, как требовала уважать свой. И всё равно внутри было неприятно пусто.
— Когда уезжаете? — спросила она.
— Скоро.
— Я тоже.
— Знаю.
Они дошли до здания станции. Дмитрий остановился.
— Марина.
— Что?
Он хотел сказать что-то. Она видела. Но вместо этого только произнёс:
— Не опоздайте на поезд.
— Спасибо за выдающийся совет.
— Всегда пожалуйста.
Она ушла, злясь на него почти до вечера.
День отъезда оказался ясным и шумным. Марина приехала на станцию заранее. Не потому, что боялась опоздать. Потому что хотела попрощаться. С Павлом Елисеевичем. С телеграфной комнатой. С местом, где впервые открыла глаза в этом времени. Начальник станции сделал вид, что совсем не растроган.
— В управлении вам дисциплины не хватит.
— Думаете?
— Уверен.
— Тогда буду приезжать к вам за наставлениями.
— Только этого мне не хватало.
Он пожал ей руку, нарушив собственную обычную формальность. Софья должна была приехать позже. Она уже пообещала навещать. Жаров оставался под следствием, и имя его они не произносили. Марина вышла на платформу. Поезд ещё не подали. Она поставила небольшой чемодан рядом со скамьёй.
— Вы уезжаете?
Голос прозвучал за спиной. Марина обернулась и увидела Дмитрия в дорожном сюртуке, с чемоданом у ног. Сердце отозвалось слишком быстро, зато лицо она удержала спокойным.
— Да.
— Хорошо.
Она подождала. Он молчал.
— И это всё?
Дмитрий выдержал паузу.
— Нет. Я тоже.
Марина не сразу посмотрела на его чемодан.
— Сегодня?
— Сегодня.
— В своё управление?
— Уже нет. Я попросил изменить перевод. Еду туда же, где создают ваш отдел.
Она просто смотрела на него, будто ответ ещё не успел стать реальностью.
— Попросили изменить перевод?
— Настойчиво.
— Ради меня?
Дмитрий чуть помедлил.
— Отчасти.
— Очень осторожный ответ.