Страница 68 из 78
Дмитрий медленно улыбнулся.
— От человека, которому Редников поверит без бумаги.
— Кто?
— Константин Павлович считает начальника канцелярии комиссии человеком исключительно скучным и исключительно надёжным.
— Вы ему доверяете?
— Нет.
— Великолепное начало.
— Но доверяю его привычкам.
— Не понимаю.
— Он каждый день в одно и то же время приходит в кофейню возле управления. Сидит за одним столом. Читает газету. Потом идёт на службу.
— И?
— Белов может устроить так, чтобы Редников услышал разговор рядом.
Марина задумалась.
— Случайный разговор?
— Между двумя чиновниками, которых он знает.
— А они будут знать, что сведения ложные.
— Только двое.
— Риск утечки.
— Меньше, чем любой официальный документ.
— И содержание?
Дмитрий взял карандаш.
— «Заседание перенесено на завтра из-за возражений по северному маршруту».
— Нет. Слишком много деталей. Если он знает реальную внутреннюю ситуацию, фраза его насторожит.
— Тогда?
— Скажите, что два члена комиссии не прибыли, поэтому заседание отложено до следующего дня.
— Почему Редников должен поверить?
— Потому что люди иногда опаздывают.
— И он не сможет мгновенно проверить?
— Сможет. Но на проверку уйдёт время.
— Нам именно это и нужно.
Дмитрий кивнул.
— Тогда так.
— И ещё одно.
— Что?
— Он не должен просто узнать о переносе. Нужно заставить его поверить, что сведения неофициальны.
— Почему?
— Иначе он может ждать письменного подтверждения.
— Значит, случайно услышанный разговор.
— Да.
Дмитрий встал.
— Сделаем.
Ложная информация ушла в город в пять двадцать утра. Белов отправился лично. Два чиновника, которым Арсеньев доверял достаточно, чтобы использовать в операции, должны были разговаривать в кофейне ровно тогда, когда туда обычно заходил Редников. Один скажет, что два члена комиссии не прибыли. Второй — что заседание северного проекта переносится до следующего дня. Ни слова о тайном расследовании. Ни слова о Марине. Только задержка. После этого оставалось самое трудное. Ждать. К шести утра Дмитрий распределил людей по четырём станциям, через которые раньше проходили подозрительные сигналы. Черницы. Берёзовый Лог. Каменный.
И ещё один крупный узел северной ветви. Каждому телеграфисту дали простое распоряжение: записывать все технические проверки и коммерческие сообщения полностью, ничего не изменять и не сообщать отправителям о наблюдении. При каждой станции находился независимый свидетель, не подчинённый Редникову и не связанный с его обществом: два железнодорожных чиновника, городской следователь и представитель прокуратуры, которого Дмитрий поднял ещё до рассвета, предъявив показания Ланского и Жарова.
— Он согласился? — спросила Марина.
— Согласился наблюдать.
— Не вмешиваться?
— Пока нет прямой передачи.
— Принято.
Он перевёл взгляд на неё.
— Вы понимаете, что если ничего не придёт, у нас останутся прежние доказательства.
— Понимаю.
— И они не исчезнут только потому, что ловушка не сработает.
— Я знаю.
— Тогда перестаньте смотреть на аппарат так, будто готовы силой вытянуть из него сообщение.
Марина откинулась на спинку стула.
— Очень заметно?
— Ужасающе.
— Я плохо переношу ожидание.
— Замечал.
— Откуда?
— Вы трижды проверили время за последние пять минут.
Она посмотрела на часы.
— Четыре раза.
Он тихо рассмеялся.
— Это уже привычка.
— Профессиональная.
— Разумеется.
В семь десять вернулся Белов. Марина поднялась раньше, чем он вошёл полностью.
— Ну?
— Услышал.
— Кто?
— Константин Павлович.
— Вы уверены?
— Сам видел. Он пришёл в кофейню в семь без пяти. Люди Дмитрия Сергеевича начали разговор через несколько минут. Редников сидел за соседним столом.
— Реакция?
Белов покачал головой.
— Никакой.
Разочарование оказалось неожиданно сильным.
— Совсем?
— Продолжил читать газету.
Дмитрий спросил:
— После разговора куда пошёл?
— В управление. Обычным путём.
— За кем-то посылал?
— Не видел.
— Кто следит сейчас?
— Семёнов.
Арсеньев кивнул.
— Действуйте.
Она взглянула на телеграф. Теперь сеть должна решить, поверила ли.
Восемь утра. Ничего. Восемь двадцать. Обычная техническая проверка из Черниц. Марина разобрала время. Бессмыслица. Восемь сорок семь. Коммерческая телеграмма о лесоматериалах. Цифры не соответствовали известному ключу. Девять. Тишина. До полудня три часа. В комнате становилось душно, хотя окно было приоткрыто. За стеклом уже шла обычная утренняя жизнь железной дороги. Служебные вагоны перемещали по путям, кто-то кричал стрелочнику, вдалеке несколько раз свистнул локомотив. Марина встала.
— Он понял.
Дмитрий поднял голову от документов.
— Не обязательно.
— Три часа.
— У него есть время.
— Если хочет закончить сделки — не так много.
— Может передать приказ другим способом.
— Может.
— Или решение комиссии действительно перенесли по иной причине.
Марина подняла на него глаза.
— Вы сейчас специально перечисляете самые неприятные варианты?
— Пытаюсь не позволить вам считать ловушку проваленной раньше времени.
Она подошла к окну.
— Если ничего не придёт, в полдень объявят северный маршрут.
— Вероятно.
— Оставшиеся владельцы узнают реальную стоимость земли.
— Да.
— Значит, Редников потеряет часть выгоды.
— Да.
— А мы так и не получим прямую связь.
Дмитрий закрыл папку.
— Марина.
Она обернулась. Он редко называл её настоящим именем. До сих пор каждый раз внутри происходило что-то странное. Как будто среди чужого века и чужого лица вдруг появлялось доказательство, что она сама ещё существует.
— Что?
— После сегодняшнего дня вы свободны.
Марина нахмурилась.
— От чего именно?
— От расследования.
— Это очень любезно, но я не просила.
— Я говорю не о любезности.
Он встал.