Страница 62 из 78
— Архив всё ещё относится к управлению, с которым я работаю много лет.
— Ночью?
— У старых привычек нет расписания.
Архивариус побледнел.
— Константин Павлович, я…
— Семён Яковлевич, успокойтесь. Вы выполняли распоряжение офицера.
Он говорил почти доброжелательно. Ни гнева. Ни угроз. И это тревожило больше, чем если бы он привёл вооружённых людей.
— Вы следили за нами, — сказала Марина.
Редников повернулся.
— Нет.
— Тогда откуда узнали?
— Потому что вы мыслите правильно.
Марина нахмурилась.
— Это не ответ.
— Напротив. Когда человек понимает, что документы будут уничтожены утром, у него всего два разумных варианта: потребовать остановить процедуру официально или забрать документы раньше. Дмитрий Сергеевич слишком хорошо знает государственный механизм, чтобы рассчитывать на первый.
— Значит, ждали нас здесь.
— Предполагал.
Дмитрий произнёс холодно:
— Вы только что признали, что знали об уничтожении документов.
— Это не тайна.
— И о том, какие именно документы нас интересуют.
Редников посмотрел на раскрытую папку.
— Теперь вижу.
Марина понимала, что он осторожен. Каждое слово построено так, чтобы ничего не дать. Ни одного прямого признания.
— К-17, — сказала она.
На этот раз изменение произошло. Минимальное. Редников не вздрогнул. Только глаза стали внимательнее.
— Что?
— Вы прекрасно слышали.
— Любопытное обозначение.
— Ланской объяснил.
Тишина. Марина специально назвала секретаря. Рискованно. Но хотела увидеть реакцию. Редников медленно повернулся к Дмитрию.
— Сергей Викентиевич жив?
— Да.
— Рад.
Слишком быстро. Слишком гладко.
— Вы знали, что с ним произошло? — спросила Марина.
— Сегодня его не было на работе. Предположил неприятность.
— И не удивились, что мы его нашли связанным.
— Теперь удивился.
Он улыбнулся. Проклятье. Этот человек был действительно хорош. Марина почти восхищалась уровнем контроля. Почти. Редников подошёл к столу, но Дмитрий перекрыл путь.
— Достаточно.
— Вы собираетесь меня задержать?
— Пока рассматриваю.
— На основании чего?
За стеллажами тихо шуршала бумага; на секунду официальный архив напомнил о себе.
— Показаний Ланского.
— Человека, которого нашли в состоянии сильного потрясения?
— Показаний Жарова.
— Который признался, что годами продавал служебные сведения и теперь пытается уменьшить собственную ответственность?
— Документов общества.
Константин слегка поднял брови.
— Благотворительные бумаги теперь преступление?
Дмитрий был прав: доказательств всё ещё не хватало. Редников это знал, поэтому и пришёл один — почти ничем не рискуя.
— Вы умнее, чем я предполагал, Варвара Александровна, — сказал он.
— Не уверена, что это комплимент.
— Это оценка.
— От человека, который оценивал землю до объявления маршрута?
Дмитрий бросил на неё предупреждающий взгляд. Она проигнорировала. Константин улыбнулся.
— Значит, дошли и до земли.
— Воронин. Беляев. Чернов. Ещё несколько владельцев.
— Люди продают собственность каждый день.
— Вдоль одного будущего железнодорожного коридора.
— Будущего?
— Не изображайте незнание.
— Я лишь напоминаю, что официального маршрута ещё нет.
Стало ясно: он наслаждался не разговором, а собственной неуязвимостью. Не самодовольно. Профессионально. Он знает границу доказуемого. Никогда её не переступает.
— Зачем вы пришли? — спросила она.
Редников посмотрел на неё.
— Поговорить.
— Со мной?
— В первую очередь.
Дмитрий сказал:
— Нет.
Константин даже не повернулся.
— Дмитрий Сергеевич, вы несколько дней используете Варвару Александровну как помощника расследования. Неужели теперь решили, что она неспособна сама ответить?
Арсеньев напрягся. Точная атака. По его самому больному месту. Выбор.
— Пусть говорит, — сказала Марина.
Его взгляд вернулся к ней.
— Уверены?
— Да.
Он отступил на полшага. Не больше. Редников заметил и это.
— Вот за это я вас и уважаю, Варвара Александровна.
— Мы знакомы недостаточно долго.
— Дольше, чем вы думаете.
По спине прошёл неприятный холод.
— Объясните.
— Николай рассказывал о вашей работе ещё до всех этих событий. Телеграфистка, которая видит закономерности там, где десятки образованных мужчин проходят мимо. Уже тогда мне стало интересно.
— Поэтому за Варварой следили?
— Я этого не сказал.
— Но не отрицали.
— Нельзя отрицать каждое предположение собеседника. Разговор станет бесконечным.
Он был невыносим. И опасен именно тем же, чем Дмитрий: точностью. Только Арсеньев использовал точность, чтобы добраться до факта. Редников — чтобы не оставить факта против себя.
— Что вы хотите? — спросила Марина.
— Предложить вам сделку.
Белов едва заметно сдвинулся. Дмитрий остался неподвижен. Марина удивилась.
— Вы пришли ночью в архив ради сделки?
— Ради возможности поговорить без лишних свидетелей.
— Здесь их трое.
— Господин Арсеньев уже всё равно знает достаточно. Его человек выполняет приказ. Семён Яковлевич слишком дорожит должностью.
Архивариус стал ещё бледнее.
— Не угрожайте ему, — сказал Дмитрий.
— Я констатирую.
Константин снова посмотрел на Марину.
— Вам платят мало.
— Кто?
— Государство.
— Боюсь, мне уже приходилось слышать подобные предложения.
— Николай платил за сведения. Я предлагаю плату за способности.
— Какая тонкая разница.
— Огромная.
Редников подошёл ближе к столу.
— Вы живёте в съёмной комнате. Работаете по ночам. Подчиняетесь Павлу Елисеевичу, человеку, который не понял бы ценности вашего ума, даже если положить её перед ним на стол вместе с объяснительной запиской.
Марина невольно вспомнила начальника станции. Попал точно.
— Продолжайте.
— Вы способны анализировать сложную систему быстрее профессиональных следователей. Видите структуру сообщений. Понимаете мотивы торговли. Восстанавливаете информацию из того, что другие считают мусором.