Страница 61 из 78
— Я не сказал, что верю в случайность.
Марина подошла к окну. За стеклом благотворительное общество продолжало работать. Обычные люди входили и выходили. Где-то внутри этой совершенно респектабельной системы несколько лет могла существовать вторая структура. А завтра часть её прошлого превратится в отсутствие доказательств.
— Нужно забрать архив сегодня.
Дмитрий взглянул на неё.
— По закону.
— Конечно.
— Не уверен, что вы сейчас думаете именно о законе.
— Я думаю о том, что вы жандарм и наверняка умеете юридически оформить изъятие.
— Без разрешения управления — только если есть непосредственная угроза уничтожения доказательств.
Марина повернулась.
— У нас есть приказ об уничтожении.
Он помолчал.
— Это можно обосновать.
— Вот видите.
— Но официальное изъятие требует свидетелей и записи в журнале.
— Редников узнает.
— Почти сразу.
— Значит, сделаем так, чтобы узнал после.
Дмитрий прищурился.
— Как?
— Вы ведь сказали: оформление должно быть.
— Да.
— Никто не говорил, что мы обязаны сначала сообщить каждому чиновнику, которого это может расстроить.
Он медленно улыбнулся.
— Вы предлагаете украсть архив законным способом.
— Я предпочитаю формулировку «юридически изъять раньше преступников».
— Разумеется.
— Она звучит гораздо приличнее.
— И кто, по-вашему, будет свидетелем?
Константин Павлович не спешил отвечать, и именно эта выдержка заставила Марину слушать внимательнее.
— Белов.
— Он подчинённый.
— Архивариус.
— Если согласится.
— Не согласится — прочитаете ему распоряжение об обеспечении сохранности доказательств.
Дмитрий изучал её лицо, словно пытался понять, насколько далеко она уже успела додумать.
— Иногда мне страшно представлять, чем вы занимались до телеграфа.
Сердце на мгновение сбилось. До телеграфа. Если бы он только знал.
— Очень редкими книгами, — напомнила она.
— Уже не верю.
— Правильно. Вы сами учили.
— Доверие стоит дорого.
Она посмотрела ему в глаза. Название разговора, который тянулся между ними несколько дней, словно снова оказалось рядом.
— Но иногда всё-таки стоит своей цены.
Дмитрий ничего не ответил. Однако именно после этого пошёл оформлять изъятие.
В центральный архив они вошли после полуночи. Официально — в рамках неотложного обеспечения сохранности документов. Фактически — через служебный вход, с одним архивариусом, Беловым и бумагой, которую Дмитрий составил так тщательно, что даже Марина не нашла, к чему придраться.
— Вы выглядите разочарованной, — заметил он, пока архивариус отпирал вторую металлическую дверь.
— Хотела обнаружить незаконность.
— Боюсь, придётся в другой раз.
— Не сомневаюсь.
Архив размещался в длинных каменных помещениях без окон. Высокие стеллажи уходили почти до потолка. Пахло сухой бумагой, древесиной и старой пылью. Архивариус Семён Яковлевич нервничал.
— Господин штабс-ротмистр, я обязан сообщить начальнику управления.
— Утром.
— Но правила…
— Я действую на основании угрозы уничтожения материалов уголовного расследования.
— Их всё равно завтра списывают.
— Именно поэтому мы здесь.
Мужчина явно считал весь разговор безумием, однако спорить с бумагой и формой не решился. Нужный сектор находился в глубине. Технические журналы. Комиссионные ведомости. Документы благотворительных обществ. Марина шла между стеллажами, читая подписи на корешках.
Дмитрий открыл первую коробку. Внутри лежали старые регистрационные листы.
— Ищем образцы технических инструкций, — напомнила Марина. — Особенно всё, что связано с обществом Редникова.
Белов занял соседний стеллаж. Архивариус ворчал, но тоже помогал. Первый получас ничего не дал, второй — почти ничего. Потом Марина нашла тонкую папку: «Учебные телеграфные курсы. Общество помощи семьям железнодорожных служащих. Технические занятия». Усталость словно отступила.
— Дмитрий.
Он подошёл. Внутри были программы занятий. Списки учеников. Образцы передач. Те самые три контрольных знака. Те же интервалы. И внизу одного документа — подпись. Не Константина. Председателя технической комиссии. Марина разочарованно перевернула страницу. Следующий лист. Ещё один. И вдруг — короткая резолюция на полях: «Порядок считать утверждённым для внутренней связи общества. К. Р.»
— Вот.
Дмитрий наклонился.
— Инициалы.
— Константин Редников.
— Возможно.
— Опять?
— Мы должны подтвердить почерк.
— Подтвердим.
Она перелистнула. Ниже находилась ведомость о распределении учебных аппаратов между несколькими станциями. Северная. Марина остановилась.
— Смотрите.
Станция Северная получила оборудование через благотворительное общество за год до официального закрытия. После закрытия аппарат должен был быть возвращён. Напротив строки стояла помета: «Оставить на месте до особого распоряжения председателя». Подпись отсутствовала. Но ссылка на номер документа была.
— Найти распоряжение, — сказал Дмитрий.
Белов уже пошёл к соседнему сектору. Марина чувствовала: они близко. Очень близко. Если распоряжение подписано самим Константином, получится прямая связь между ним и сохранённым аппаратом Северной. Если там же есть сведения о тайной линии… Она услышала звук. Щелчок. Металлический. Дверь архива. Марина подняла голову. Дмитрий тоже. Архивариус нахмурился.
— Я никого больше не жду.
Белов вышел из-за стеллажа. Шаги. Спокойные. Не торопливые. Человек, который вошёл, не пытался скрываться. Он появился между стеллажами так, будто пришёл на назначенную встречу. Константин Павлович Редников. Без охраны. Без чиновников. В тёмном сюртуке. Безупречный, несмотря на время. Он посмотрел сначала на Дмитрия, потом на Марину, потом на раскрытую папку.
— Признаться, я рассчитывал, что вам потребуется больше времени.
Никто не ответил. Редников улыбнулся.
— Варвара Александровна, особенно приятно видеть вас не в том вагоне, в котором вы официально должны находиться.
Дмитрий едва заметно сместился, становясь между ней и проходом. Константин это заметил.
— Дмитрий Сергеевич, не стоит. Если бы я пришёл причинять вам вред, мы бы сейчас беседовали иначе.
— Как вы вошли?