Страница 52 из 78
Глава 9 Человек, которого нет в списках
Марина почти сразу поняла, что Дмитрий не собирался спать. За дверью несколько раз прошли люди, послышались приглушённые голоса; в коридоре передвинули что-то тяжёлое, открылась наружная дверь вагона, и внутрь на миг ворвался холодный ночной воздух. Она лежала на узкой лавке, смотрела в темноту и пыталась убедить себя, что отдых полезнее любых догадок. Не получилось. Слишком многое изменилось за один день. Утром Дмитрий публично арестовал её, днём она была уверена, что Варвара не зря предупреждала: не верь Арсеньеву.
Вечером выяснилось, что арест стал единственным способом вырвать её из-под контроля новой комиссии и людей Константина Редникова. Теперь где-то по железной дороге должен был двигаться вагон, в котором официально находилась заключённая Варвара Соколова. На самом деле вагон был пуст. А сама Варвара Соколова сидела на запасном посту вместе с человеком, которому Марина доверяла достаточно, чтобы это уже становилось отдельной проблемой. Она поднялась. Наручники всё ещё лежали на столике. Она перевела взгляд на них, взяла в руки, повертела и снова положила.
Очень наглядное напоминание о том, что доверие Дмитрию Сергеевичу Арсеньеву следует выдавать маленькими порциями. Желательно под расписку. В дверь тихо постучали.
— Можно?
— Если это очередной арест, то только после завтрака.
Дмитрий вошёл. В руках у него была папка.
— Уже шутите. Хороший признак.
— Я вообще быстро восстанавливаюсь после предательства.
— Вы обещали сохранить ненависть.
— Сохраняю. Бережно.
Он закрыл дверь и не сел. Марина сразу поняла: пришёл не продолжать вчерашний разговор.
— Что произошло?
Дмитрий положил папку на стол.
— Пустой вагон ушёл двадцать минут назад.
— Кто знает, что меня там нет?
— Четверо.
— Вы и охрана?
— Я, Белов и ещё двое моих людей. Начальник этого поста считает, что вы заперты внутри другого служебного помещения.
— А остальные?
— Уверены, что вагон следует дальше с вами.
— Даже люди Редникова?
— Особенно они.
Марина кивнула.
— Тогда остаётся ждать, кто попробует его остановить.
— Не только.
Он открыл папку. Внутри лежали несколько записок и копия какого-то служебного рапорта.
— Я не рассказал вам ещё одну вещь.
— После вчерашнего это звучит почти как традиция.
Дмитрий не улыбнулся.
— У меня есть основания считать, что в моём отряде находится человек, передающий сведения другой стороне.
Марина выпрямилась.
— Среди жандармов?
— Да.
— Откуда вы знаете?
Он выложил первый лист.
— Три дня назад я поручил одному человеку проверить ночной доступ к вашей телеграфной комнате. Только ему сообщил, что меня интересует запасной ключ Павла Елисеевича.
— Помню. Вы оставили его на станции, когда мы поехали на Северную.
— Именно. Через несколько часов в кабинете начальника станции обнаружили, что замок шкафа с запасным ключом пытались открыть.
— После вашего распоряжения?
— Да.
Марина нахмурилась.
— Это мог быть сам Павел Елисеевич.
— Мог. Поэтому я не сделал вывод.
Дмитрий положил второй лист.
— Потом я сообщил другому человеку, что жетон Жарова нашли не возле Северной, а непосредственно в телеграфной комнате.
— Зачем вы соврали собственному подчинённому?
— Хотел проверить, насколько быстро ложная подробность выйдет за пределы отряда.
— И вышла?
— Вечером один служащий станции уже рассказывал другому, что жетон найден возле аппарата.
Против воли возникло неприятное восхищение.
— Вы устраивали свои маленькие ловушки ещё тогда.
— Да.
— И кто получил обе версии?
— В том и проблема. Разные люди.
— Значит, информаторов двое?
— Или один получает сведения через нескольких.
— Или разговоры просто расползаются по станции.
— Именно. Поэтому доказательства слабые.
Он вынул третий лист.
— Но вчера после расшифровки угрозы я сообщил только трём своим людям, что собираюсь увезти вас до рассвета.
Она взглянула на него.
— И Константин приехал до рассвета.
— Да.
— Вы думаете, кто-то предупредил комиссию?
— Я думаю, что нельзя исключать этого.
— Но официальное распоряжение о передаче дела было подписано раньше.
— Подписано — да. Время их выезда установить сложнее.
Марина прошлась по маленькому купе.
— Получается, вы не доверяете даже собственным людям.
— Некоторым доверяю. Белову — да, и тем двум, которые знают, что вагон пуст.
— Белову, — поправила Марина себя прежде, чем он успел. — А остальные?
Дмитрий устало провёл ладонью по лицу.
Дмитрий устало провёл ладонью по лицу.
— В этом и состоит работа с утечкой. Если не знаешь источник, приходится исходить из того, что услышать может любой.
Марина вспомнила принцип из прежней жизни: самая опасная уязвимость почти всегда находилась не в устройстве, а в человеке — кому сказали, кто имел доступ, кто мог переписать и кто мог передать дальше.
— Поэтому вы ничего не объяснили мне перед арестом, — сказала она.
— В том числе.
— Боялись моей реакции?
— Боялся, что кто-нибудь увидит её отсутствие.
Марина села напротив.
— То есть вчера вы предали меня ещё и ради чистоты эксперимента.
— Формулировка ужасная.
— Зато точная.
— К сожалению.
Она посмотрела на папку.
— И что собираетесь делать с информатором?
— Для начала найти. Список подозреваемых есть.
— Покажете?
— Нет.
Ответ прозвучал без колебаний.
Марина медленно подняла глаза.
— Дмитрий Сергеевич.
— Даже не начинайте.
— Мы вчера обсуждали доверие.
— Именно поэтому я не собираюсь передавать вам список людей, среди которых может находиться человек, способный выйти на вас через случайную ошибку.
— Я сейчас нахожусь в закрытом вагоне на неизвестном посту.
— Вам мало приключений?
— Вы уже знаете ответ.
Он чуть усмехнулся.
— Знаю.
Марина снова посмотрела на папку. Потом на телеграфный провод, входивший в стену маленького служебного помещения за окном. Мысль возникла почти сразу.
— Нам не нужен ваш список.
— Почему?
— Потому что мы ищем не человека, который знает всё. Нам нужен человек, через которого конкретная информация попадёт в сеть.
Дмитрий нахмурился.