Страница 34 из 78
Павел Елисеевич бросил перо.
— Да объясните наконец, что вы ищете.
— Тринадцатую телеграмму, — ответила Марина.
Он уставился на неё.
— Какую ещё тринадцатую?
— Именно это и пытаемся выяснить.
— Варвара Александровна, от ваших объяснений у меня скоро голова кругом пойдёт.
— Поверьте, у меня она начала значительно раньше.
Дмитрий прервал их:
— Где журнал?
— В технической.
— Ключ?
— У Жарова.
Опять Жаров. Вчерашний подозреваемый снова возникает в центре картины.
— Есть запасной?
— Есть у меня.
Павел Елисеевич открыл шкаф и снял небольшой ключ с отдельного крючка.
— Только ничего там не переверните. Алексей Михайлович терпеть не может, когда в его вещах…
Он осёкся. Марина невольно усмехнулась.
— Похоже, на этой станции все очень не любят чужие руки возле своих рабочих мест.
Начальник посмотрел на неё с укором. Техническое помещение находилось в дальнем конце служебного коридора. Дмитрий открыл дверь. Внутри было тесно: шкафы, катушки провода, инструменты, ящики с деталями и небольшой стол. Всё лежало значительно менее аккуратно, чем у Варвары, однако беспорядок был рабочим, а не случайным. Жаров, видимо, прекрасно знал, где находится каждая вещь. Журнал нашёлся в нижнем ящике. Толстая книга в серой обложке. Дмитрий положил её на стол.
— С какой даты?
— Начнём с первых телеграмм из списка.
Они сравнили даты. Первая из двенадцати коммерческих передач появилась двадцать третьего августа, поэтому Марина начала с записей от двадцатого числа: проверка изоляции, сверка часов, контроль связи с соседним участком, замена повреждённого крепления, проверка после грозы. Ничего похожего на нужную телеграмму.
— Может, не здесь, — сказал Дмитрий.
— Подождите.
Марина вернулась на несколько страниц назад.
— Как оформляют проверочный сигнал?
— Не знаю.
— Значит, выясним по повторяющимся записям.
Она стала сравнивать строки. В каждой технической проверке стояли дата, время, участок, причина и короткая отметка о результате. Иногда рядом записывали несколько букв.
КЛН.
РПТ.
АВСГ.
ПРВ.
Бессмыслица. Марина указала на них.
— Это что?
Дмитрий позвал Павла Елисеевича. Тот пришёл ещё менее довольным.
— Контрольные группы.
— Что означают буквы?
— Ничего. Передают несколько знаков, чтобы проверить, как принимается сигнал.
— Всегда одинаковые?
— Нет. Как кому в голову придёт, лишь бы связь проверить.
Знакомый профессиональный интерес мгновенно вытеснил усталость.
— А обязательно записывать?
— Если проверка служебная — желательно. Чтобы потом не спорили, была линия исправна или нет.
— Кто проводит?
— Техник. Иногда дежурный телеграфист по его просьбе.
— Варвара проводила?
Павел Елисеевич задумался.
— Конечно. Не раз.
— За последние три недели?
— Наверняка.
Марина перевернула страницу.
— Спасибо.
— Это всё?
— Пока.
Павел Елисеевич посмотрел на Арсеньева, словно надеялся получить более человеческое объяснение. Тот сказал:
— Пока всё.
Начальник станции тяжело вздохнул и ушёл. Марина вернулась к журналу.
— Если Варвара увидела тринадцатое сообщение здесь, оно должно отличаться от обычной проверки.
— Чем?
— Пока не знаю.
Они просматривали страницу за страницей. Первые десять минут ничего не находилось. Технические отметки были скучными настолько, насколько и полагалось техническим отметкам. Время, линия, несколько бессмысленных букв, подпись. Потом Марина остановилась.
— Вот.
— Что?
— Двадцать девятое августа.
На странице стояло шесть проверок одной и той же линии в течение часа. Дмитрий нахмурился.
— Много?
— Не знаю. Но рядом нет причины.
Обычно повторная проверка сопровождалась пометой: слабый сигнал, повреждение, нестабильная связь. Здесь же стояло только: Проверка. Исправно. Через семь минут: Проверка. Исправно. Потом ещё.
— Если всё исправно после первой проверки, зачем повторять ещё пять раз? — спросила Марина.
— Возможно, техник что-то настраивал.
— Тогда записал бы.
Она выписала время.
6:18.
6:06.
6:05.
6:14.
6:10.
6:15.
Странная последовательность.
— Вы опять смотрите на цифры так, будто они вас оскорбили, — заметил Дмитрий.
— Они слишком аккуратные.
— Вы говорите это уже второй раз за день.
— Потому что люди маскируют смысл под случайность, но редко умеют создать настоящую случайность.
Она перевернула следующую страницу. Ещё пять проверок. Все в пределах одного часа.
7:03.
7:08.
7:06.
7:18.
7:15.
— И здесь.
Дмитрий подвинул лампу.
— Контрольные буквы разные.
— Именно.
Марина читала группы.
ЖТК.
ПЛС.
ФРБ.
МНЧ.
Они ничего не образовывали, не повторялись и не выглядели кодом.
— Может, письмо Варвары ошибочно, — предположил Дмитрий.
— Нет.
— Почему такая уверенность?
— Потому что мы ищем содержание.
— А что нужно искать?
Марина смотрела на строки: время, буквы, подписи, одна и та же линия. Если контрольный текст ничего не значит… Мысль наконец стала ясной.
— Не текст.
— Что?
— Мы снова смотрим не туда.
Марина провела пальцем вдоль колонки.
— Буквы специально бессмысленны. Они нужны только для того, чтобы передача выглядела как обычная проверка.
— Тогда где сообщение?
Она постучала по цифрам.
— Здесь.
Дмитрий наклонился.
— Во времени?
— Во времени передачи.
— Шесть восемнадцать, шесть ноль шесть…
— Отбросьте час. Он только группирует последовательность. Остаются минуты.
Она записала:
18 — 6 — 5 — 14 — 10 — 15.
— И что получается?
— Пока не знаю. Нужно применить тот же принцип, который использовался в двенадцати телеграммах.
Они взяли таблицу букв, составленную во второй главе. Восемнадцатая. Шестая. Пятая. Четырнадцатая. Десятая. Пятнадцатая. Марина записывала буквы одну за другой. Получилось:
РЕДНИК…
Она остановилась. Дмитрий тоже увидел.
— Редник…