Страница 30 из 78
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.
Марина встала.
— Тогда вы действительно ничему не научились.
На этот раз слова задели. Она увидела это. Дмитрий медленно произнёс:
— Может быть.
Именно отсутствие защиты неожиданно погасило часть её гнева. Марина отвернулась. Нет. Нельзя позволять одному признанию перечеркнуть факты. Настоящая Варвара предупреждала о нём. Николай слышал от неё его имя. Старое дело связывало Арсеньева с нынешней сетью.
— Есть ещё кое-что, — сказала она.
— Что?
Марина долго смотрела на него. Решение не давалось легко. Надпись была единственной вещью, которую настоящая Варвара оставила лично, спрятав от всех. Показывать её человеку, против которого она направлена, казалось почти предательством. Но если Марина хотела понять реакцию Арсеньева, нужен был риск.
— Пойдёмте.
— Куда?
— В телеграфную.
Он не стал спрашивать.
Помещение было пустым. После отстранения Варвары за аппаратом работал другой телеграфист, но сейчас тот вышел по вызову Павла Елисеевича. Марина закрыла дверь. Не на замок. Просто чтобы не слышали из коридора. Дмитрий остановился у стола.
— Что вы хотите показать?
Она выдвинула нижний ящик.
— Поможете?
— С чем?
— Снять.
Он взялся за край, и вскоре ящик оказался у неё в руках. Марина повернула его к лампе: царапины проступали плохо. Арсеньев прочитал и не изменился в лице — ни удивления, ни гнева, ни поспешного желания оправдаться. Просто смотрел на три слова.
НЕ ВЕРЬ АРСЕНЬЕВУ.
— Когда нашли? — спросил наконец.
— Сегодня утром.
— До Северной?
— Да.
Он поднял глаза.
— И всё равно поехали со мной.
— Я не знала, что означает надпись.
— Сейчас знаете?
— Нет.
Дмитрий не торопил её с новым ответом; от этого разговор стал только серьёзнее.
— Но после разговора с Редниковым поверили ей больше.
— Да.
— Поэтому искали сведения обо мне.
— Да.
Дмитрий провёл большим пальцем возле царапин, не касаясь букв.
— Чем сделано?
Марина не ожидала вопроса.
— Не знаю. Возможно, ножом для бумаги.
Он посмотрел на верхний ящик, где лежал маленький складной нож.
— Вероятно.
— Это всё, что вы хотите сказать?
— А чего вы ожидали?
— Например, что будете уверять меня, будто Варвара ошибалась.
Марина выдержала паузу, позволяя словам прозвучать полностью, без немедленного возражения.
— Я не знаю, ошибалась ли она.
— Или что это написал кто-то другой.
— Мог.
— Или что вас пытаются подставить.
— Возможно.
Раздражение поднялось мгновенно.
— Господин жандарм, вы совершенно не умеете защищать себя.
Дмитрий взглянул на неё.
— Неправда. Просто сейчас это не главное.
— Вас обвиняет женщина, которую вы расследуете.
— И которая, судя по всему, знала о нынешней сети раньше меня.
— Вас это не беспокоит?
— Беспокоит.
— Тогда скажите хоть что-нибудь.
Он снова посмотрел на надпись. Долго. Так долго, что Марина перестала ждать ответа. Потом произнёс:
— Правильный совет.
Она не сразу поняла.
— Что?
— Не верить мне.
— Вы серьёзно?
— Совершенно.
Он сказал это без вызова и без попытки понравиться. Оттого ответ прозвучал убедительнее любого оправдания.
— Почему?
— Потому что вы меня почти не знаете.
— Варвара знала.
— Возможно.
— Она явно знала достаточно, чтобы написать это.
— Или считала, что знала.
Дмитрий не отвёл взгляда. Он не спорил с Варварой и не пытался спорить с Мариной — лишь отделял её страх от доказательства, как отделял бы любое другое показание.
— Вы опять уходите от ответа.
— Нет. Я отвечаю честно. Вы не должны доверять мне только потому, что я веду расследование.
— Великолепно.
— Зато должны проверять мои слова.
— Уже.
— Я заметил.
Марина скрестила руки.
— Вы действительно не собираетесь оправдываться?
— Перед вами?
— Хотя бы.
— Если я скажу, что не руководил сетью, это что-нибудь изменит?
Она задумалась.
— Нет.
— Тогда зачем тратить слова?
— Потому что нормальные люди обычно возмущаются, когда их обвиняют в преступлении.
— Я возмущён.
— Вы мастерски это скрываете.
— Это тоже профессиональная привычка.
Марина почти усмехнулась, но удержалась.
— А если я решу, что вы лжёте?
— Продолжите расследовать меня.
— Вас это устраивает?
— Нет.
— Но остановить не будете?
Он посмотрел прямо на неё.
— Не смогу.
— Почему?
— Потому что вы всё равно не послушаете.
Вот теперь она улыбнулась. Совсем немного. И тут же почувствовала злость на себя. Этот человек был невозможен. Он скрывал информацию, использовал её в расследовании, признавал собственные ошибки так спокойно, что сердиться становилось труднее, и одновременно имел достаточно тайн, чтобы любая из них могла оказаться той самой, которую искала Варвара.
— У меня есть вопрос, — сказала Марина.
— Один?
— Пока.
— Прогресс.
— Почему Редников сказал, что вы продолжали старое расследование даже после закрытия комиссии?
Шум станции на секунду прорвался в комнату, но ни один из них не отвлёкся надолго.
— Потому что продолжал.
— Зачем?
— Хотел найти Корнеева.
— Нашли?
— Нет.
— След?
Дмитрий помедлил.
— Один.
— Какой?
— Через полгода после исчезновения человек, похожий по описанию на Корнеева, появился на станции далеко к востоку.
— Вы ездили?
— Да.
— Это был он?
— Нет.
Короткий ответ прозвучал так, будто за ним стояла давно пережёванная надежда, которую Арсеньев не собирался описывать подробнее.
— А потом?
— Ничего.
Марина дала ему паузу. Здесь уже не требовалось ускорять вопросами: каждое следующее слово он вытаскивал из памяти сам.
— И вы прекратили?
— Мне приказали.
— Кто?
— Начальство.
— Редников?
— Нет. Он уже не имел ко мне отношения.
Марина кивнула.
— Значит, всё.
— Нет.