Страница 13 из 78
Глава 3 Мертвая станция
Марина смотрела на три слова, которые ещё несколько минут назад казались удачной расшифровкой, и чувствовала не страх — для него пока не хватало информации, — а всё более сильное раздражение. Фраза складывалась слишком аккуратно:
СЕВЕР.
19 СЕНТЯБРЯ.
СОКОЛОВА.
Будто неизвестный отправитель специально позаботился, чтобы человек, добравшийся до ключа, сделал единственный возможный вывод: через два дня Варваре Соколовой следует ожидать чего-то на севере. Дмитрий Сергеевич стоял возле окна и ещё раз просматривал исходные телеграммы. Он уже не торопил её вопросами, и это тоже было примечательно. После того как система перестала выглядеть случайным совпадением, Арсеньев словно отказался от прежнего удовольствия ловить её на каждом неточном слове и теперь ждал, что она сама скажет следующее. Марина отложила карандаш.
— Мы неправильно читаем первое слово.
Он сразу обернулся.
— Полчаса назад вы доказывали обратное.
— Я доказывала, что получается слово «Север». Это не значит, что мы правильно понимаем его смысл.
— Предлагаете поменять правила расшифровки после того, как получили неудобный результат?
— Предлагаю не считать первое очевидное толкование единственным только потому, что оно первое.
Арсеньев вернулся к столу.
— Хорошо. Что вас не устраивает в севере?
— Почти всё. Если это указание направления, оно слишком расплывчато. Север откуда? От нашей станции? От губернского города? От места отправления первой телеграммы? От Петербурга? Без исходной точки такое сообщение бесполезно.
— Может быть, исходная точка известна получателю.
— Может быть. Но тогда почему дата и фамилия настолько конкретны?
Дмитрий провёл пальцем вдоль выписанной последовательности.
— Что вы предлагаете?
Марина не ответила сразу. Слово зацепило её ещё во время расшифровки, но тогда она была слишком занята самим фактом скрытой переписки. Теперь же в памяти всплыло кое-что из разговоров, услышанных утром на станции. Она посмотрела на стену, где висела большая схема железнодорожных путей. До этого схема была лишь частью незнакомого пространства, и Марина не пыталась её изучать. Теперь встала и подошла ближе. Мелкие названия тянулись вдоль чёрных линий. Действующие станции были отмечены кружками, разъезды — небольшими поперечными штрихами. Некоторые старые ответвления перечёркивали красные пометы. Арсеньев подошёл следом.
— Что ищете?
— Станцию.
— Какую?
— Северную.
Мгновение он молчал. Потом сказал:
— Такой станции на действующей линии нет.
— Я не спросила, действует ли она.
Марина провела пальцем по карте. Глаза уставали от старой печати, и ей пришлось наклониться почти вплотную. Сначала ничего похожего не попадалось. Дубровская, Черницы, Малые Ключи, Ильинская, Раздолье. Потом она увидела тонкую ветку, которая отходила от основной линии и почти сразу заканчивалась. Название было едва различимо. Северная. Марина постучала ногтем по карте.
— Вот.
Дмитрий наклонился. Выражение его лица изменилось.
— Вы знали о ней?
— Если бы знала, не стала бы искать.
— Я спрашиваю о Варваре Соколовой.
Марина едва заметно напряглась. Он всё чаще разделял её сегодняшнее поведение и привычки женщины, которой она должна была быть.
— Телеграфистка могла знать старые станции своей линии.
— Могла.
— Значит, Северная.
Арсеньев выпрямился.
— Это ничего не доказывает.
— Зато объясняет, почему в зашифрованном сообщении достаточно одного слова. Название станции является точкой. Направление — нет.
— Северная закрыта.
— Когда?
Он посмотрел на неё так, словно проверял, не знает ли она ответ заранее.
— Пять лет назад.
— Почему?
— После изменения грузового движения. Ветка потеряла значение, основные склады перенесли ближе к новой линии. Пассажирскую остановку упразднили, штат сняли.
— Здание осталось?
— Насколько мне известно.
— Телеграф?
— Официально отключён.
Слово «официально» прозвучало почти вызывающе. Она перевела взгляд на него.
— А неофициально?
— Именно это вы предлагаете выяснить?
— У вас есть другая Северная?
— Нет.
— Тогда послезавтра кто-то собирается сделать что-то, связанное с Соколовой, на станции, которой пять лет не существует.
— Или хочет, чтобы мы так подумали.
— Поэтому поедем сегодня.
Арсеньев слегка приподнял брови.
— Мы?
— Вас смущает местоимение?
— Меня удивляет скорость, с которой подозреваемая начала распоряжаться ходом расследования.
— Если вас это утешит, я могу попросить вежливо.
— Не утешит.
— Тогда сэкономим время.
Он выдержал её взгляд с тем невозмутимым выражением, которое уже начинало действовать Марине на нервы.
— Нет.
— Почему?
— Потому что вы останетесь здесь.
— И что будете искать на Северной?
— То, что найду.
Ветер тронул раму окна; Марина дождалась, пока шум стихнет.
— Вы даже не знаете, как выглядели сообщения, которыми интересовалась Варвара последние недели.
— Зато вы, очевидно, теперь знаете?
— Я могу узнать быстрее вас.
— Из-за вашей удивительной способности запоминать цифры?
— В том числе.
— Очень удобная способность, о существовании которой никто из ваших знакомых прежде, кажется, не подозревал.
Марина заставила себя выдержать паузу. Вот оно. Арсеньев не забыл ни одной странности.
— Возможно, прежде никто не давал мне такого количества цифр за один день.
— Возможно.
— Кроме того, если там действительно использовали телеграф, вам нужен человек, который хотя бы понимает, на что смотреть.
— У меня есть люди.
— Жаров?
Она произнесла имя намеренно. Дмитрий ответил не сразу.
— В том числе.
Марина вспомнила, как Софья сказала, что именно Жаров сообщил ей о приезде жандармов. Вспомнила лёгкость, с которой техник передвигался по телеграфной комнате, и его утверждение о том, что посторонний не мог воспользоваться аппаратом незаметно. Пока ничего подозрительного. Только слишком много пересечений.
— Чем меньше людей будут знать, куда вы едете, тем лучше.
— На этот раз я с вами согласен.
— Тогда зачем посвящать Жарова?
— Я не сказал, что собираюсь.