Страница 11 из 78
— Если это естественные числа из торговых сообщений, нет причины ожидать одинаковую разницу вообще. Но если кто-то специально строит последовательность, абсолютная правильность выглядит слишком заметно.
— Вы полагаете, ошибки сделаны намеренно?
— Пока предполагаю.
— Удобно. Всё, что подтверждает вашу мысль, является правилом, всё, что не подтверждает, — намеренной ошибкой.
Марина подняла глаза.
— Справедливое замечание.
Он явно не ожидал согласия.
— Поэтому нужна вторая закономерность.
Она снова посмотрела на цифры. Средние числа.
Дальше — 27, 12, 19… Марина нахмурилась. Средние значения будто складывались в знакомый рисунок, но подгонять их под привычный ей алфавит было опасно: в 1899 году буквенный ряд отличался. Сначала требовалось убедиться, что сама числовая структура не случайна.
— У вас есть оригиналы первых трёх телеграмм?
— Зачем?
— Нужно проверить, не ошиблись ли вы при переписывании.
— Я не ошибся.
— Все люди ошибаются.
— Даже вы?
— Особенно я. Поэтому и проверяю.
Он встал.
— Подождите здесь.
— Куда я денусь? Вы запретили покидать станцию.
— Рад, что хоть одно моё распоряжение вы приняли близко к сердцу.
— Не привыкайте.
Дмитрий ушёл. Марина осталась одна с листом, который он неожиданно не забрал. Она перечитала числа.
19 — 6 — 3 — 6 — 18.
Последовательность выглядела слишком осмысленной, чтобы отмахнуться от неё как от случайности.
Но что делать с шестым средним числом в первых трёх телеграммах? Ноль мог быть условным разделителем. Если так, система была не детской, а практичной: сложный шифр вызывает подозрения, требует ключа и повышает риск ошибки при передаче. Торговые числа проходят через десятки рук, и никто не станет задумываться, почему в сообщении о поставке древесины указаны триста семнадцать единиц, девятнадцать ящиков и триста двадцать пять рублей общей стоимости, пока цифры выглядят правдоподобно. Особенно если каждый получатель видит лишь одну телеграмму. Смысл возникал только при сопоставлении нескольких сообщений — распределённая система.
Проснулся знакомый азарт. И тут же напомнила себе, где находится. Она не расследовала чужую атаку за безопасным монитором. Кто-то, вероятно, заметил интерес Варвары к этим сообщениям. А затем появился исчезнувший вагон и запись её рукой. Дверь открылась. Арсеньев вернулся с тремя бланками.
— Проверяйте.
Он разложил документы. Марина начала с первого. Коммерческая телеграмма о партии леса. В тексте действительно встречались числа 317, 19 и 325. Во второй — мука, 204, 6, 212. В третьей — какие-то металлические изделия, 491, 3, 499. Но на каждом бланке было ещё по одной тройке. Она выписала средние значения.
19 — 6 — 3 — 6 — 18 — 0.
Пять значимых чисел и разделитель.
19 6 3 6 18.
— Если принять номер буквы в алфавите…
Арсеньев нахмурился.
— Каком именно?
Хороший вопрос. Марина остановилась. Дореформенный алфавит отличался от того, к которому привыкла Марина, поэтому простой пересчёт букв сам по себе ничего не доказывал.
— Не буквенный порядок как таковой, — поправилась она. — Условная таблица. Короткий ряд, который отправитель и получатель могли держать в памяти.
— Где вы её возьмёте?
Она перевела взгляд на телеграммы, затем на служебный справочник с тарифами, которым, судя по потёртой обложке, пользовались постоянно.
— Дайте его.
— Зачем?
— Хочу проверить, не пользовались ли здесь похожими сокращёнными рядами.
Дмитрий подал книгу. Марина быстро пролистала начало. На первых страницах находился перечень условных сокращений и знаков, а дальше — несколько учебных таблиц, где сложные обозначения сводились к более коротким условным рядам. Точного совпадения не было, но сам принцип подтверждал её догадку. Точного ключа справочник не давал.
— Нет. Ещё проще.
— Что проще?
— Для человека, который придумал эту систему, важно, чтобы получатель восстановил текст без отдельной книги. Значит, таблицу можно запомнить целиком.
— Сокращённый алфавит?
— Условный буквенный ряд.
Марина ещё раз выписала выбранные значения. Девятнадцать, шесть, три, шесть, восемнадцать. По её гипотезе они складывались в одно слово: СЕВЕР. Дмитрий долго смотрел на бумагу.
— Север.
— Да.
— Это может быть совпадением.
— Может.
— Вы легко соглашаетесь.
— Потому что одного слова недостаточно.
Он постучал пальцем по остальным телеграммам.
— Тогда продолжайте.
Марина подняла на него глаза.
— Теперь можно?
— Теперь я заинтересован.
— Какая честь.
— Не портите момент.
Они склонились над столом. Следующие три сообщения дали цифры, которые сперва показались бессмысленными. Марина проверила последовательность, затем заметила, что две группы используют не буквы, а числа меньше тридцати.
19 — 9 — 0.
— Девятнадцатое сентября, — сказал Арсеньев.
Она посмотрела на календарь. Семнадцатое.
— Послезавтра.
Он ничего не ответил. В комнате вдруг стало значительно тише, хотя за стеной всё так же разговаривали люди и стучал телеграф. Север. Девятнадцатое сентября. Слишком конкретно для случайности. Марина взяла следующий бланк.
— Осталось шесть.
— Думаете, там будет место?
— Или имя.
— Почему имя?
Она пожала плечами.
— Потому что после направления и даты обычно нужен объект действия.
— Обычно?
Логика прозвучала чересчур современно.
— Если это распоряжение.
Арсеньев не стал спорить. Они продолжили. Теперь работа шла быстрее. Первый и третий показатели в каждой тройке служили маскировкой и одновременно маркером: если разница составляла восемь, среднее число следовало читать. Если семь или девять — пропускать. Те самые «ошибки» оказались разделителями.
— Вы были правы, — сказал Дмитрий.
Марина не сразу поняла, что услышала.
— Простите?
— Насчёт намеренных отклонений.
— Повторите. Желательно громче. Я хочу позвать Павла Елисеевича.
— Не злоупотребляйте редким событием.
Она улыбнулась и снова посмотрела на лист. Первые выбранные числа давали:
19 — 16 — 12 — 16 — 13 — 16 — 3 — 1.
Марина сначала прочитала про себя. Потом ещё раз проверила таблицу букв. Ошибка исключалась.
СОКОЛОВА.