Грязь и золото

Глава 19

Запах предательства

Ночной туман, заползавший в палатку сквозь щели кожаного полога, мешался с тяжелым запахом дешевого овечьего сала, на котором горела моя походная лампа. Фитиль трещал, пуская тонкую струйку черной копоти к низкому потолку. На дворе стояла глухая, мертвая тишина высокогорья, нарушаемая лишь редким, приглушенным кашлем часовых на внешнем периметре и свистом ветра в острых зубцах скал.

Я сидел перед импровизированным столом — перевернутым деревянным ящиком из-под инженерных инструментов. На нем лежала большая штабная карта экспедиции, нарисованная на куске толстой, пожелтевшей бычьей кожи. Рядом покоились несколько свинцовых фигурок, обозначавших когорты, и горсть мелких речных камешков разного цвета, которыми я помечал высоты и зафиксированные эфирные аномалии.

«Итак, Максим, отложим на время физическую подготовку и займемся чистой аналитикой, — подумал я, потирая ноющие виски. — Спасатель МЧС должен уметь не только вытаскивать людей из завалов, но и детально разбирать причины техногенных или природных катастроф. Каждое происшествие — это цепочка событий. И если изучить её звенья, почти всегда можно найти первопричину. В нашем случае катастрофа легиона в Красных горах выглядит слишком… правильной. Слишком математически выверенной».

Я активировал «эфирное зрение» на минимальной мощности, чтобы не перегружать каналы. Через торквес на шее пошел ровный, стабилизирующий импульс. Карта на столе мгновенно изменилась. Простые чернильные линии, обозначавшие тропы и высоты, наложились на полупрозрачную сетку эфирных потоков местности. Я видел, где энергия гор шла плавно, а где ломалась о скальные уступы.

Я взял свинцовую фигурку, обозначавшую авангард легиона — первую когорту под командованием погибшего трибуна Луция Домиция-старшего.

— Расстояние от точки входа в ущелье до места засады — двенадцать километров, — вполголоса произнес я, восстанавливая хронологию событий по записям из уцелевшего походного журнала штаба. — Средняя скорость движения колонны с тяжелым обозом по горной дороге — два с половиной километра в час. Это значит, что легион шел по ущелью ровно пять часов до того момента, как захлопнулась ловушка.

Я положил красный камешек на самую узкую часть прохода — «Горловину Смерти», где скалы сходились так близко, что легионерам приходилось сужать строй до четырех человек в ряд.

— Пять часов в пути. Колонна растянулась почти на четыре километра. Хвост обоза еще даже не вошел в ущелье, когда передовые части уперлись в завал. И именно в этот микроскопический временной интервал — ровно в полдень, когда солнце находилось в зените и эфирный фон гор был максимально нестабилен — варвары нанесли удар. Причем удар был нанесен одновременно в трех точках: по авангарду, по центру, где шел Легат с Аквилой, и по арьергарду, отсекая пути к отступлению.

Я откинулся назад, скрестив руки на груди. В моей голове, привыкшей к расчетам рисков, горел огромный красный предупреждающий сигнал.

Для того чтобы скоординировать такую атаку в условиях полного отсутствия радиосвязи или других мгновенных способов передачи информации, варвары должны были обладать феноменальной, невозможной для дикарей точностью планирования. Горный рельеф полностью исключает визуальную связь между засадами на дистанции в четыре километра. Использовать эфирные сигналы? Но наши жрецы Салюса и штабные эфирники мгновенно засекли бы высокочастотные вспышки магии связи. Значит, варвары действовали по заранее утвержденному, поминутному графику.

Они точно знали:

Точное время выхода легиона из базового лагеря.

Точный вес нашего обоза и, следовательно, нашу точную скорость движения с поправкой на размытую после дождя дорогу.

И главное — они знали наш маршрут.

Я провел пальцем по ответвлению тропы на карте, которое уходило на восток, в обход опасных теснин.

— Этот обходной путь был отмечен на всех картах как основной, — прошептал я. — Легат Клавдий должен был вести легион именно туда. Решение изменить маршрут и пойти через «Горловину Смерти» было принято на закрытом совете штаба всего за двенадцать часов до выступления. Официальная причина — донесение разведки о том, что обходной путь заблокирован оползнем.

Я внимательно вгляделся в обозначение этого «оползня». В моем эфирном зрении эта зона не имела никаких следов недавней тектонической активности. Земля там была стабильной.

— Оползня не было, — констатировал я. — Нас намеренно загнали в бутылочное горлышко. Тот, кто принес донесение об оползне, сознательно лгал. Но откуда у варваров взялась эта карта засады? Подготовить позиции для сотен лучников, доставить тяжелые камнеметные орудия на отвесные скалы, настроить костяные резонаторы некро-эфира — на все это требуются недели. Недели! Это значит…

— Это значит, что они ждали нас именно там задолго до того, как Легат принял решение изменить маршрут, — раздался тихий, холодный голос от входа в палатку.

Я не вздрогнул. Мой торквес зафиксировал легкое колебание эфира у входа еще минуту назад — Валерия подошла к моей палатке бесшумно, но её личная электростатическая аура выдавала её присутствие задолго до того, как она коснулась полога.

Она вошла, пригнув голову. На ней была все та же простая шерстяная туника, но лицо было чистым, а на плечи накинут сухой плащ. В руке она держала свой деревянный жезл, но сейчас он был полностью отключен — ни одной паразитной искры. Девушка научилась экономить силу.

— Ты не спишь, Опцион Луций, — Валерия подошла к ящику и посмотрела на карту, на мои разложенные камешки и свинцовые фигурки. — И, как я вижу, занимаешься вещами, которые не входят в обязанности простого командира центурии.

— Моя обязанность — вернуть людей живыми, госпожа Децима, — спокойно ответил я, пододвигая ей второй ящик в качестве сиденья. — А для этого я должен понимать, с каким врагом мы имеем дело. И, судя по тому, что я вижу на этой карте, наш главный враг находится не в этих горах. Он сидит в теплых кабинетах Сената в Ромате.

Валерия медленно опустилась на ящик, не сводя с меня своих стальных глаз. В тусклом свете масляной лампы её лицо казалось бледным, аристократическим и очень серьезным. Она больше не смотрела на меня как на грязь под ногами. Наше безмолвное противостояние на марше и уроки баллистики полностью изменили её отношение.