Грязь и золото

Глава 15

Пурпур и молнии

Утренняя тренировка моей центурии подходила к концу, когда над фортом Castra Minervae раздался звук, который никто из нас не ожидал услышать.

Это был не хриплый, надрывный рев воловьих рогов варваров и не простая медная туба нашего гарнизона. Это был чистый, чистейший, тройной серебряный аккорд столичных корну. Звук, который рождался в мастерских великого города Роматы, где серебряные трубы отливались по особым пропорциям золотого сечения для идеального резонанса. Звук силы, богатства и имперского высокомерия.

— Центурия, СТОЙ! — скомандовал я, поднимая руку.

Пыльные, потные, но уже заметно более подтянутые бойцы первой центурии замерли на месте. Пять кругов кроссфита в полной боевой выкладке по каменистому плацу форта уже не вызывали у них прежнего ропота. Они тяжело дышали, их калиги были покрыты серой пылью, но спины оставались прямыми. Кассий, чей шрам на лице теперь казался еще бледнее на фоне здорового румянца, стоял в первой шеренге, держа свой скутум идеально ровно. Мой авторитет, подкрепленный знанием анатомии и законов механики, пустил глубокие корни в их умы.

— Вольно, — негромко добавил я. — Смыть пот. Привести снаряжение в порядок. Похоже, у нас гости из столицы.

Я повернулся к воротам форта.

Тяжелые дубовые створки медленно раскрывались. В лагерь, поднимая облака мелкой пыли, входила кавалерийская ала Первой Императорской когорты «Победоносная».

Это зрелище мгновенно заставило умолкнуть даже наших самых заносчивых ветеранов. Контраст между нами — выжившими в кровавой бане ущелья, грязными, оборванными, пахнущими потом и уксусом — и прибывшими столичными частями был оглушительным.

Они двигались идеальным, парадным маршем. Наездники сидели на поджарых, породистых вороных жеребцах ливийской породы, чья шерсть лоснилась на солнце, словно мокрый шелк. Лошадиная упряжь была украшена бляхами из полированного серебра и накладками из красной кожи. Сами всадники были одеты в новенькие, не знавшие боя лорики сегментаты, сделанные из высококачественной стальной брони — халибса, которая не просто блестела, а буквально отражала небо. Их шлемы были увенчаны пышными плюмажами из перьев редких птиц, окрашенных в глубокий, дорогой тирский пурпур.

«Чистая демонстрация статуса, — отметил мой холодный разум. — С точки зрения военной логики, полированная до зеркального блеска броня и яркие перья — это идеальная мишень для лучников. Но с точки зрения социальной инженерии — это мощнейшее психологическое оружие. Они продают образ непобедимости и божественного превосходства».

Но мое внимание привлекло не сияние серебра.

Я активировал свое «эфирное зрение», слегка расфокусировав взгляд. Мир вокруг мгновенно потерял часть красок, окрасившись в глубокие тона энергетических вибраций.

И тогда я увидел их магов.

В центре колонны, окруженные плотным кольцом гвардейцев, ехали трое. Это были представители столичной элиты эфирников — выпускники Великой Академии Эфира Роматы. Их ауры были колоссальными. Они сияли ослепительно-фиолетовыми, высокочастотными цветами, которые буквально вибрировали в воздухе, заставляя волоски на моих руках приподниматься от статического напряжения.

«Электромагнитная индукция, — мой мозг мгновенно перевел магическое свечение на язык земных физических терминов. — Они несут в себе колоссальную разность потенциалов. Их нервные каналы искусственно расширены и укреплены с помощью дорогостоящих эликсиров на основе жидкого золота и чистого эфира. Но боги, сколько паразитных потерь!»

Да, их резервы были огромны — каждый из этих магов мог сравниться по емкости с хорошей подстанцией. Но их контроль был ужасен. Я видел, как от их тел во все стороны летят бесполезные искры статических разрядов. Земля под копытами их лошадей дымилась от микро-пробоев, а воздух вокруг них был буквально перенасыщен озоном. Они тратили до сорока процентов своего потенциала просто на поддержание своего «величественного» облика. Это были дорогие, блестящие, но крайне неэффективные машины войны.

Впереди этой троицы ехала женщина.

Она сидела на огромном черном жеребце, и её фигура заставила меня прищуриться.

Ей было на вид не более двадцати пяти лет. Её лицо, с тонкими, аристократическими чертами и высокими скулами, казалось высеченным из чистейшего каррарского мрамора. Холодные, серо-стальные глаза смотрели на мир с тем ледяным равнодушием, которое свойственно людям, привыкшим видеть в окружающих лишь пыль под ногами своих рабов. Черные, как вороново крыло, волосы были уложены в сложную столичную прическу, скрепленную золотыми шпильками.

На ней была анатомическая лорика из черненого серебра, искусно подчеркивающая идеальные линии её фигуры, а за её плечами развевался длинный плащ из тяжелого пурпурного шелка. В правой руке она держала короткий, изящный жезл из темного дерева, обвитый серебряной спиралью — классический фокусирующий элемент для направленных электростатических разрядов.

«Она — ходячая грозовая туча, — подумал я, разглядывая её эфирную структуру. — Разность потенциалов между её телом и землей составляет сотни киловольт. Воздух вокруг неё ионизирован. Одно движение её воли — и диэлектрический пробой создаст направленный канал для молнии. Очень мощно. Очень опасно. Но тепловая изоляция её каналов на пределе — она буквально сжигает себя изнутри при каждом крупном разряде».

Колонна гвардейцев остановилась в центре площади форта.

Легат Авл Клавдий уже спускался с трибунала, сопровождаемый трибуном Домицием. Его шаги были твердыми, но я видел в эфирном спектре, как напряжена его аура — встреча со столичными эмиссарами явно не сулила ему ничего хорошего. Катастрофа в Красных горах требовала козла отпущения, и патрицианка приехала явно не для того, чтобы раздавать награды.

Она не стала спускаться с коня. Это было прямым оскорблением Легата, но Клавдий лишь стиснул зубы, сохраняя внешнее спокойствие.

— Приветствую тебя в Castra Minervae, Валерия из рода Децимов, — ровно произнес Легат, приложив руку к груди. — Мы рады подкреплению.

— Я приехала сюда не ради приветствий, Клавдий, — её голос был чистым, холодным и удивительно звонким, как удар хрустального бокала. Он разнесся по площади без всяких резонаторов. — Сенат и Император крайне недовольны тем, что произошло. Целый легион разбит кучкой дикарей. Золотой Орел едва не попал в руки грязных некромантов. Это позор, который ложится пятном на всю Ромата.