Страница 50 из 65
Мин еще раз оглядел штрих, стараясь запомнить наклон и едва заметное утолщение у края. Он хотел эту технику. Очень хотел. Но рука все еще плохо слушалась, а на рукаве темнела кровь — вполне убедительное напоминание о цене спешки.
«Шестьдесят каналов, — подумал он. — Ладно. Вернусь к тебе позже».
Он обогнул стелу по широкой дуге и вышел со двора. Посох пришлось собрать и пока держать в левой руке, опираясь на него.
За поворотом Гу Лань вдруг снова заговорил.
«Я помню эту улицу… Там стояла жаровня с сосновыми углями. Ученики бегали на рассвете в светлых одеждах, несли дощечки мастерам на проверку… А потом ударил тревожный колокол».
Мин замедлил шаг. Старик умолк, и юноша решил, что больше ничего не услышит. Но через несколько мгновений Гу Лань продолжил.
«Трое. Их было трое, кажется. Шли по этому двору в своих пепельно-серых одеяниях. Неспешно, даже клинков не обнажали, словно они хозяева положения. И после каждого шага на мостовой оставались белые мертвые следы. Они пришли за Основателем… и за всеми нами».
На этот раз старик замолчал надолго. Мин сжал посох и оставил расспросы. Здесь погибли люди, которых Гу Лань знал, и сам он, похоже, встретил свой конец среди этих стен. И виной тому был Дворец Пепельной Звезды, пусть даже и многие века назад.
У подножия внутренней скалы стояло главное здание Академии Божественного Символа. Огромные бронзовые створки лежали перед входом, серый налет скрывал резьбу. Мин перешагнул через одну из них и попал в учебный зал. Рухнувшие перекрытия раздавили ряды каменных парт; вдоль стен зияли пустые ниши для свитков.
Боковое крыло уцелело лучше. Мин толкнул тяжелую дверь и вошел в Зал Испытания Кисти. Толстый слой высохших чернил хрустнул под подошвой.
Посреди круглого помещения, на высоте человеческого роста, висел темный разрез длиной в три метра. По его краям проступало тусклое золото. Каналы Мина отозвались гулом, и он сразу остановился у порога.
«Первый Штрих Основателя, — тихо сказал Гу Лань. — Он оставил его в день создания Академии. Та самая Единая Черта, что ты видел ранее. Но… О Небеса, это высшее мастерство Начертания».
Тысячи лет. Здание разорили, свитки сожгли, мастера погибли, а разрез все еще держался в воздухе. Мин с опаской посмотрел на него. Вот она, Черта — прямо перед ним, но после знакомства со стелой желание потянуться к ней чутьем даже не возникло.
Он пошел вдоль стены, держась подальше от середины зала. Свитков здесь тоже не осталось, зато каменные панели сохранили части схем: обрывки сложных контуров, несколько петель замыкания, линии, уходившие под осыпавшуюся кладку. Мин задержался возле одной панели, проследил взглядом уцелевший узор и досадливо покачал головой. На восстановление и изучение потребовались бы недели, даже с подсказками Гу Ланя. А перемирие в Разломе подходило к концу.
В дальней части зала он нашел широкий каменный резервуар. От края до дна было примерно два человеческих роста. Когда-то ученики и мастера мыли здесь кисти после работы с аспектными чернилами.
За века в чашу попало столько редких составов, что любой торговый дом отдал бы за них целое состояние. Вода давно испарилась. Под давлением духовной силы остатки чернил спеклись в тяжелую темно-синюю плиту с радужными разводами.
— Густая штука, — заметил Мин, заглянув через край.
Гу Лань отвлекся от воспоминаний. Хватило одного взгляда на осадок, чтобы к нему вернулась прежняя резкость:
«Отойди! Это ядовитый могильник! Здесь смывали составы огня, тысячелетнего льда, звездного металла и крови древних чудовищ. Все смешалось в одну массу. Стоит лишь коснуться, и разнородная ци сожжет плоть до кости за пару вздохов!»
За пазухой раздался требовательный толчок. Чернильница завибрировала, дернулась снова, и Мин поспешил ее достать. Так она вела себя лишь однажды — в руинах Храма Трех Стражей, когда он нашел каплю янтарной смолы. После той находки и заговорил Гу Лань.
Полустертые символы на ободке вспыхнули изумрудным светом. Горлышко открылось само собой, и флакон потянул воздух с громким свистом. Мин перевел взгляд с него на синюю корку. Чернильница явно собиралась пообедать.
Он положил посох у края, спустился в резервуар и осторожно опустился на колено. Пальцы держал подальше от осадка. К синей корке прикоснулось только горлышко флакона.
Камень под ногами дрогнул. По спрессованным чернилам побежали белые трещины, из них с шипением выступила черная жижа. Она закрутилась вокруг горлышка и потекла внутрь. Мин крепче перехватил флакон, тот раскалялся так быстро, что край рукава задымился.
Гул прокатился по залу. Синяя плита трескалась и оседала, пока Чернильница втягивала все новые потоки. Спустя полсотни вдохов на дне осталась сухая пыль. Мин выбрался из чаши, сел рядом с посохом и поставил дрожащий флакон перед собой.
Первые же потоки ци показали, насколько опасную смесь поглотил артефакт. Под кожей загорелись шестнадцать каналов, затем двадцать, тридцать шесть. Вскоре Мин пустил в дело все сорок три. Он прижал ладони к стеклу и удерживал бушующую внутри силу, пока Чернильница разбирала чужие составы, выжигала примеси и отделяла несовместимые стихии.
Варка тянулась четыре часа. Мин сидел неподвижно; пот стекал с лица, губы потрескались. Временами флакон дергался так, что приходилось сжимать его до боли в пальцах. Отпустить сейчас означало выпустить наружу все, что он с таким трудом сдерживал.
К концу четвертого часа в Море Ци осталось совсем немного силы. Мин гнал в ладони последнюю тонкую струйку и уже боялся, что ее не хватит. В этот момент рев оборвался.
Он еще несколько вдохов не отнимал рук. Только когда стекло начало остывать, ослабил хватку и заглянул в горлышко.
Черная грязь исчезла. Сверху плескалась прозрачная лазурная жидкость, а под ней лежала густая темная паста с шелковистым блеском. От жидкости тянуло чистой ци. Мин не чувствовал в ней ни жара, ни холода, ни давления какой-то одной стихии.
«Неначертанная Ци…» — прошептал Гу Лань.
Мин устало приподнял бровь, ожидая объяснений.
«Чистая духовная основа. Еще не приняла форму ни одного знака. В Академии ее получали только высшие старейшины — после полугода работы у девяти священных алтарей. А эта банка сожрала грязь и выдала ее за четыре часа… Я все еще не понимаю, что это за артефакт и где нашел его твой отец, но…»
— А внизу? — прервал его Мин.
«Минеральная основа чернил. Яда в ней больше нет. Так что, думаю, можно использовать, если вотрешь вдоль каналов».