Страница 42 из 83
— Да, это их младшая ветвь. Совершенно отдельный от Воронцовых род, но с аналогичной стихией, — подтвердил Салтыков, аккуратно захлопывая тяжёлый том. — Дед не просто так выделил эту фамилию, значит, считал их участие принципиально важным.
Значит, Безухов и Морозов. Четвёртый и пятый кандидаты? Я тут же достал блокнот и переписал оба заветных имени.
— Дима, могу я одолжить у тебя эту книгу на время?
Салтыков долгим взглядом посмотрел на старинный фолиант, затем перевёл глаза на фотографию деда, стоящую на каминной полке, и со вздохом кивнул:
— Берите. Только прошу вас, берегите её и обязательно верните. Не считая этой пустой квартиры и обжигающего дара, это единственное материальное, что осталось мне от деда.
— Обещаю, я верну её в целости и сохранности.
Он протянул мне реестр, и я принял его. Книга оказалась на удивление тяжёлой — той самой особенной, монументальной тяжестью, присущей лишь вещам, впитавшим в себя десятилетия чужого труда и времени.
— Послушай, Дима, — сказал я уже на пороге. — В эту субботу приезжает Горчаков. Если есть желание, приходи к нам — познакомимся, заодно обсудим наши дальнейшие планы на троих.
— Обязательно приду, — твёрдо пообещал он. — Куда подъехать?
— Колпачный переулок, дом семь, это мой родовой особняк.
— Буду.
Направившись к выходу, я на секунду задержался в прихожей и обернулся:
— И ещё один вопрос. Ты упомянул, что Огонь остро чувствует ложь как холод, а правду — как тепло.
— Всё верно.
— А что ты чувствуешь прямо сейчас?
Крупный, облачённый во всё чёрное Салтыков расслабленно прислонился плечом к дверному косяку гостиной и, слегка улыбнувшись, произнёс:
— Тепло. Сейчас я чувствую только тепло.
Я удовлетворённо кивнул и шагнул за дверь.
Вернувшись в родной Колпачный переулок, я с аппетитом доел свою гречку с тушёной говядиной — Никифор Палыч сдержал слово и подал её горячей, а хрустящие огурцы из холодильника показались мне даже вкуснее, чем прежде.
Затем я заперся в кабинете, благоговейно раскрыл дедовский реестр Салтыкова и ещё раз вчитался в нужные строки. Морозов. Безухов. Всего двое людей, найдя которых я наконец смогу официально собрать Совет. Придвинув к себе ноутбук, я вбил в поисковую строку заветный запрос: «Морозов Илья Данилович Москва», и погрузился в работу.
За окном бесшумно падал густой, ослепительно белый снег — уже не первая робкая пороша, а настоящий предвестник вступающего в свои права ноября. Время неумолимо шло вперёд, но я больше не боялся его торопливого хода, потому что впервые за всё это безумное время чётко осознавал: теперь мне его точно хватит.