Страница 38 из 83
И я рассказал. Разумеется, опустил подробности про кому и чужую память, но честно выложил всё о древних родах, магическом даре и стихиях. Объяснил, что Шуйские — это могущественный род, что я сам представляю другой род, а Горчаковы когда-то были третьим. Малым, водным, но вполне действующим родом ещё двести лет назад.
Нина Павловна слушала внимательно и не перебивала. На её лице не отразилось ни страха, ни подозрения в моём сумасшествии — лишь глубокое, безоценочное внимание педагога. Когда я закончил, над кухней повисло долгое, минуты на две, молчание, во время которого она задумчиво пила чай и разглядывала свою герань.
Наконец она тихо произнесла:
— Знаете, а ведь Коля мне кое-что рассказывал.
Я напрягся и замер:
— Что именно?
— Про своего костромского деда. Вроде бы обычный деревенский мужик, колхозный бригадир, но у него было одно поразительное свойство: он феноменально точно находил воду. И не с помощью лозы или рамок, а просто шёл по полю, указывал на землю и говорил: «Здесь копайте». И там всегда, без единой ошибки, оказывалась вода. К нему из всех соседних сёл ездили за советом, и он каждому помогал, причём никогда не брал за это денег.
Водная стихия проявляла себя во всей красе.
— Дед всегда повторял, что это у них сугубо семейное, мол, у всех Горчаковых чутьё на воду передаётся из поколения в поколение, — продолжала вспоминать она. — И прадед Коли так умел, и все их предки. А сам Коля… — она сглотнула и посмотрела на дно чашки. — Знаете, на даче он часто говорил: «Нина, я точно знаю, где на этот раз труба потечёт», и показывал конкретное место. И ведь действительно протекало — через неделю или через месяц, но ровно там, где он указал.
— И вы ему верили?
— Конечно верила. Раза три проверила, убедилась, что всё сбывается со стопроцентной точностью, и перестала сомневаться.
Поставив чашку на стол, она внимательно посмотрела мне в глаза:
— Молодой человек, вы клоните к тому, что мой Коля тоже принадлежал к одному из этих ваших древних родов?
— Я хочу сказать, что Горчаковы исторически являются водным родом. И Шуйские, скорее всего, прекрасно знали о происхождении вашего мужа, так что целились они в него не случайно и уж точно не из-за грузовика. Для них разорить и обескровить чужой род — это целенаправленная политика, чтобы ослабить конкурентов и подрезать им корни. Именно этим они безнаказанно занимаются последние тридцать лет.
Нина Павловна потрясённо молчала. На подоконнике всё так же ярко цвела герань, а за окном, не замечая ничего вокруг, с криками гоняли мяч мальчишки.
— Арсений, — глухо произнесла она. — Выходит, мой Коля умер далеко не просто так.
Я напрямую этого не утверждал, но она безошибочно прочитала смысл между строк.
— Без прямых доказательств я не могу заявлять этого наверняка, но почерк абсолютно тот же, что и в случае с моим отцом.
— Знаете, а ведь перед самым инфарктом у Коли выдались два дня, когда он ходил сам не свой, — тихо поделилась Нина Павловна. — В среду вернулся домой страшно бледный, жаловался, что голова словно в тумане. Я сперва списала всё на давление, но мы измерили — хоть в космос отправляй. На следующий день история повторилась, а уже в пятницу случился инфаркт.
— С кем он встречался в ту роковую среду? — быстро спросил я.
— С Кравцовым, который приходил навязывать свою «мировую». Коля даже за порог его не пустил, так что они ругались прямо на лестничной клетке — я всё прекрасно слышала через дверь. И как только адвокат ушёл, Коля вернулся в квартиру и впервые пожаловался на этот странный туман в голове. Тогда я не придала этому значения, но теперь…
Она не стала договаривать, и мы снова погрузились в тяжёлое молчание.
— Нина Павловна, у меня есть к вам конкретное предложение, — нарушил я тишину. — В нашем мире существует такая организация, как Совет родов, который не собирался уже тридцать три года, и я твёрдо намерен его возродить. Для этого требуется согласие как минимум пяти глав разных родов. Я представляю Землю, есть ещё один человек со стихией Огня, и если Горчаковы присоединятся к нам как Вода, у нас будет уже три голоса.
— Но я ведь Горчакова только по мужу, а не по крови, — возразила она.
— Верно, зато по крови Горчаковым был ваш покойный супруг. У вас остались дети?
После короткой заминки она кивнула:
— Да, сын Павел. Ему тридцать два, работает программистом в Петербурге.
— Павел Николаевич Горчаков является прямым наследником по крови, — пояснил я. — Согласно Уложению, главой рода становится старший мужчина в прямой линии, а поскольку ваш муж скончался, это право автоматически перешло к Павлу.
Нина Павловна не отрываясь смотрела на меня, и в её глазах вдруг мелькнуло то, чего я ни разу не замечал во взглядах расчётливых Кравцова или Голицына. Это была надежда — маленькая, робкая и осторожная, словно зелёный росток, пробивающийся сквозь толщу асфальта.
— Я обязательно поговорю с Пашей, — твёрдо пообещала она.
— Спасибо вам.
— Не стоит благодарности. Паша уже взрослый мужчина и всё будет решать сам, но я всё равно с ним поговорю.
Встав из-за стола, она на минуту вышла в коридор, а вернулась уже с плотным бумажным пакетом, который тут же протянула мне.
— Вот, возьмите с собой пирожков в дорогу. Здесь шесть штук — половина с капустой, а половина с яйцом и зелёным луком. Угостите того вашего Никифора Палыча, про которого упоминали, пусть тоже порадуется.
Я с благодарностью принял тёплый свёрток:
— Огромное спасибо, Нина Павловна.
— И ещё кое-что, — добавила она. — Видите мою герань?
Я перевёл взгляд на подоконники:
— Да, вижу.
— Её сажал Коля, буквально каждый горшок своими руками собирал, а я теперь только поливаю. Самое удивительное, что с тех пор, как его не стало, она начала цвести только гуще и ярче. Как будто он… ну, вы сами понимаете.
И я всё прекрасно понимал: Горчаковы были Водой, а растения — это идеальный симбиоз Земли и Воды. Сажая герань, Николай Петрович щедро напитывал землю своей стихией, и даже после его смерти эта магия продолжала жить и питать корни.
— Понимаю, — мягко ответил я.