Страница 26 из 83
— Спасибо, Никифор Палыч.
— Не за что, барин. — Он чуть помедлил. — и вот ещё что, Барин.
— Да?
— Если вы хотите поднять Совет то это… большое дело. Это правда очень большое дело. Сергей Андреевич думали об этом. Я помню когда он однажды сидел в этом кресле, читал вот эту книгу, — Никифор Палыч кивнул на «Уложение», — и сказал: «Если бы я мог собрать Совет то Шуйским пришёл бы конец».
— А почему не собрал?
— Потому что для Совета нужно пять родов. Минимум пять глав родов, лично. Сергей Андреевич нашёл бы двоих-троих, а вот пятерых собрать почти нереально. Слишком многие были под гнётом Шуйских или боялисьи, ли не видели смысла.
— А сейчас, как вы думаете, это возможно?
Никифор Палыч посмотрел на меня.
— А сейчас, барин. Я уверен что Шуйские за последние годы обидели гораздо больше людей, чем при вашем отце. Двадцать два дела в суде это только те, кто дошёл до суда. Я уверен что много кто решил не судится, но до сих пор не забыли.
Я согласившись кивнул.
«Людей, которым Шуйские должны, в Москве больше, чем вы думаете», — сказал сегодня Голицын.
И Никифор Палыч, не зная о Голицыне, сказал почти то же самое.
Два человека — с разных сторон — указали в одну точку.
Лиза приехала в семь вечера. С пиццей.
— Нормальной еды в доме нет, — сказала она, ставя коробку на стол в гостиной. — Никифор Палыч готовит божественно, но у него продукты кончились, а в магазин он идти отказывается — говорит, «не мужское это дело за продуктами ходить».
— Он прав.
— Не прав он, но спорить с ним бесполезно.
Мы сели есть. Пицца была среднего размера, с резиновой моцареллой и грибами из банки. Но мне было вкусно. Может, потому что я не ел с утра.
— Сеня, — сказала Лиза, дожёвывая. — Расскажи как у нотариуса всё прошло, подробнее.
Я рассказал. Всё, начиная от домофона и до метро.
Лиза слушала молча, не перебивала. Только один раз подняла удивлённо бровь в тот момент когда я пересказал фразу Голицына про «людей, которым Шуйские должны».
Когда я закончил, она думала с минуту.
— Ты понимаешь что он тебе помог, — сказала она.
— Кто?
— Голицын. Он не просто отменил надпись, а подсказал тебе про других должников. Он это сделал не по доброте душевной, он скорее всего хочет, чтобы ты создал проблемы Шуйским. Чем больше проблем у Шуйских — тем меньше они будут предъявлять Голицыну. Ты для него, так скажем, отвлекающий манёвр.
Я вопросительно посмотрел на неё.
— Ты это сейчас только поняла?
— Я не тупая, Сеня. Я просто слабая магически, а голова у меня работает вообще-то. — Она вытерла руки салфеткой. — Так. Что дальше?
— Дальше ищем адвоката. Мне нужен человек, который будет вести дело в суде. Чтобы не был аффилирован с Шуйскими и не связан ни с кем из родов. Просто хороший юрист. Дорогой.
— И на какие деньги мы его наймём?
— На наши оставшиеся полтора миллиона.
— Это всё, что у нас есть.
— Знаю. Но без адвоката суд мы проиграем за три заседания, с адвокатом же у нас есть все шансы адвокатом протянуть полтора года. За полтора года я найду деньги.
— И где ты их найдёшь?
— Пока я не знаю, но найду обязательно не сомневайся.
Лиза посмотрела на меня с восхищением.
— Знаешь, что я заметила, Сеня?
— Что?
— Ты говоришь «найду» и я тебе верю. Тот Сеня до комы говорил «найду» и я знала, что он всё что найдёт опять проиграет в казино. А ты говоришь это и я верю. Не знаю почему.
— Наверное потому что я не пью и умею считать.
— Не только.
— А что тогда?
— Потому что ты делаешь, — сказала Лиза. — Ты говоришь и делаешь. Сказал «поеду в Тверскую» взял и поехал. Сказал «пойду к нотариусу» собрался и пошёл. Сказал «выиграю время» и выиграл нам время. Старый Сеня лишь говорил, но не делал. А Ты сказав, держишь слово.
Я промолчал.
— Ладно, — сказала она. — По адвокату значит. У меня есть один контакт — Марина Вадимовна Корнеева. Она вела мой развод — ну, несостоявшийся, когда я чуть не вышла замуж, это было два года назад. Длинная история, потом расскажу. Марина не из родов и она вообще из обычных, без дара. Но поверь мне, в суде она зверь.
— Позвони ей как можно скорее.
— Давай уже завтра?
— Нет Лиза, лучше сейчас.
Лиза достала телефон и позвонила.
— Марина Вадимовна? Это Лиза Воронцова. Да, та самая. Нет, не развод. Хуже, гораздо хуже. — Она посмотрела на меня. — Можно мы к вам завтра заедем? С братом. Да, с тем самым. Нет, что вы, он в порядке. Относительно. Спасибо, мы в десять будем.
Она убрала телефон.
— Завтра в десять. Контора на Покровке, пешком от нас минут семь.
— Хорошо.
— Сеня, поешь ещё, а то ты со вчерашнего дня ел один лишь раз. Ты худеешь на глазах, а тебе ещё Шуйских побеждать.
Я взял ещё один кусок пиццы.
Моцарелла была резиновая, грибы тоже, но это была лучшая пицца в моей жизни. В обеих жизнях.
Ночью я снова сидел в кабинете и читал «Уложение», страница за страницей.
На сто двадцатой странице была одиннадцатая глава: «О долгах между родами и порядке их взыскания».
Статья 11.4 гласила:
Если род-заимодавец при взыскании долга нарушил Уложение, а именно: применил обман, подкуп должностных лиц, воздействие на волю должника через зелья, яды или иные запрещённые средства, род-должник вправе заявить о ничтожности долга перед Советом родов. Совет, рассмотрев доказательства, вправе признать долг ничтожным и наложить на род-заимодавца компенсацию в тройном размере долга в пользу рода-должника.
В тройном размере, вот это поворот. Шестьдесят семь миллионов, помноженные на три это двести один миллион.
Я закрыл книгу, сердце бешено заколотилось. Я сидел тихо и закрыл глаза пытаясь успокоится.
Двести один миллион это уже большие деньги и для любого рода, даже для такого как Шуйские, выплата двухсот миллионов это удар, от которого не оправишься быстро.
Но для этого нужно собрать Совет.
А для Совета нужно пять родов и ещё нужно собрать вместе людей, которые готовы открыто выступить против Шуйских.
Я открыл блокнот отца, нашёл чистую страницу и написал:
1. Найти наследника Салтыкова. В Совете родов будет председательствовать.
2. Найти ещё четырёх глав родов, готовых заседать.
3. Доказать: что был подкуп нотариуса Голицына, что было воздействие на волю должника («препарат группы Б» в крови Арсения) и обман, доказать что Лопухин это внедрённый ресурс.