Страница 13 из 83
И понял, наверное, главное про Никифора Палыча.
Он не поправлял Лопухина много лет, потому что знал. С самого начала знал, что этому человеку не место в доме, и знал, что Сергей Андреевич это знал, и знал, что Сергей Андреевич ничего не сможет сделать, пока Арсений сам не выберет, кого слушать.
Никифор Палыч всего лишь просто ждал.
Семь лет.
— Никифор Палыч.
— Слушаю, барин.
— Поедем в Тверскую завтра в шесть утра.
— Я уже всё собрал, барин.
— Когда успели?
— Пока вы с Андреем Андреевичем разговаривали.
Он немного поклонился и ушёл на кухню.
Я же остался в гостиной.
За окном дождь шёл уже немного тише и старая липа постукивала об стекло.
Я сидел и думал…
О том, что я сделал ошибку, что ляпнул про «аудитора». Шуйские теперь будут смотреть на меня пристальнее, и это очень плохо.
И что Лопухин, выходя, сказал «не пропадай, брат». И сказал это так тепло и искренне, что я почти ему поверил, но не надолго. И в это время я почувствовал, как легко было быть Арсением Воронцовым до меня. Как легко было верить лучшему другу. Как легко было беспробудно пить, проигрывать состояние, подписывать не глядя документацию.
Я понимал теперь, как это произошло.
И я уже не презирал прошлого Арсения, а жалел его.
Жалость это плохое чувство для аудитора, но хорошее для человека.
Вечером Лиза приехала с тяжёлым пакетом продуктов и плохой новостью.
— Сеня. Кравцов прислал мне на почту «новое предложение».
— Уже?
— Представляешь, почти сразу же после визита Лопухина.
— И что там?
Лиза села на диван, открыла телефон, протянула мне.
Я прочёл.
Предложение Игоря Витальевича было таким: «…«Шуйский Капитал» готов простить весь долг — 67 миллионов 612 тысяч — в обмен на передачу в долгосрочную аренду (49 лет) земельного участка Воронцовых в Тверской области, площадью 312 гектаров, без права досрочного расторжения, с символической арендной платой 1 рубль в год.»
Я перечитал письмо несколько раз
Поднял глаза на Лизу.
— Они показывают нам свои карты, — сказал я.
— Это как?
— Им не нужен особняк, им нужна наша земля в тверской области. И они так быстро прислали это предложение, потому что они уверены, что я ничего не пойму. Они меня уже списали со счетов.
Лиза смотрела на меня. Долго и вдумчиво.
— Сеня, — сказала она тихо. — Ты точно у меня тот же Сеня?
Я вернул ей телефон.
— Завтра я еду в Тверскую с Никифором Палычем. Хочешь — поехали втроём.
Она немного помолчала, потом твёрдо ответила.
— Поехали.
— В шесть утра будь готова.
— Хорошо, я буду вас ждать.
Я кивнул.
И впервые за два дня мне стало вдруг почти спокойно. И не потому что наше положение улучшилось.
Потому что теперь нас стало трое.