Магия уюта

– Тут у нас хранилище вещдоков и полицейский морг, – сообщил Блум, ища на моем лице следы испуга. – Криминальные трупы, а то и части тел…

– Дон Блум, мясо в леднике, что трупы в морге, большой разницы для бытового мага нет, – сообщила холодно. – Вы домашнюю колбасу когда- нибудь делали? Кишки замачивали, промывали от содержимого? А свиней вам приходилось колоть и разделывать? Хотя бы одну курицу зарубили? Выпотрошили? Или думаете, что бифштексы на деревьях растут?

Дон Блум позеленел и скривился. Дальше вел молча, сверкая неприязненными взглядами. Обиженный такой, что магии не досталось!

Так не одной магией люди живут! Вон, у короля всей безопасностью Камилло Манси заведует, без грамма магии человек, и справляется отлично! Кстати, ферма его матери с востока с нашей соседствует. Старшая донна Манси спокойно генералом могла бы стать, дисциплина у нее железная, и тоже без всякой магии! Когда королева Эухения военным министром назначила бывшую статс-даму, она лично шампанское открыла! Новую эру отметила. Разумных и логичных решений от правящей семьи.

Или хотя бы дон Малакаль, выгоревший на семь восьмых… руки не опустил, не спился, не повесился, а работает! Еще как работает! Голова у него варит без всякой магии. Нечего на дар пенять, если есть только зависть и амбиции, а таланта и трудолюбия не досталось.

Я стала третьей в выпуске не по силе дара. По нижней границе поступила в академию. А потому, что плакала, но до четырех утра зубрила! И до мозолей пальцы крутила! До последней искры резерва заклинания отрабатывала. А другие пили-гуляли, занятия пропускали, учились спустя рукава…

«И остались в столице благодаря протекции высокопоставленной родни. Как Лео, не проявляющий ни интереса, ни усердия к занятиям», – подсказал услужливый внутренний голосок. Тряхнула головой, выкидывая его прочь. Протекция – совсем другое дело. Внешнее.

Будь у меня влиятельная родня, я бы тоже не отказалась, чтобы за меня похлопотали, пристроили в теплое место. Но я верю, что человек способен сам многого добиться, приложив усилия. Вот если не прикладывать, то остается только злиться и завидовать.

Дон Малакаль, небось, не плакался, и не рассказывал, как ему пришлось тяжело после утраты дара. Все видят успех и не знают, чего он стоил.

Некромант обитал в просторном светлом помещении. Вовсе не в темном сыром подвале. Прямоугольный камень, изрезанный рунами, с кольцами и цепями заставил меня сглотнуть. Пол был тоже интересный, из черного гранита, выложенного плитами неправильной формы. Приглядевшись, поняла, что это не плиты, это вырезанные в камне символы. Круги, треугольники, пента- и гексаграммы, звезды и вовсе уж непонятные кракозябры. Удобно: не надо каждый раз чертить фигуру, просто выбирай нужную.

Сейчас пятиугольная звезда полыхала синим мертвенным светом, в углах стояли свечи из черного воска.

– Долго мне ждать? – яростно вопросил высокий худой мужчина. Вовсе не в черной мантии с черепами, а в обычной рубашке и брюках. – Где родственница покойного?

– Вот, мы вот! Еле разыскал! – Отозвался Блум, выпихивая меня на середину.

– Ваши убогие способности к поиску меня не интересуют, – отрезал некромант. – Донья, руку!

Протянутую руку обожгла боль. Я не заметила, что в руке некроманта обсидиановый ритуальный нож. И хотя разрезал он всего лишь подушечку пальца, а не ладонь, все равно было больно. И разрез-то крохотный… а все равно страшно!

Красные капли закапали в центр пентаграммы. Некромант начал читать, железной рукой держа меня за запястье, не давая отстраниться.

Только сейчас я заметила тонкий пучок волос, перевязанный черной тесемкой. От них вверх шел синеватый луч, дрожащий и размытый. Моя кровь, светящаяся розовым, попадая на волосы, заставляла луч гаснуть.

– Достаточно, – сказал некромант и отпустил мою руку. – Они не родственники. Спектр совершенно разный.

– Мы так и предположили, – отозвался из темного угла дон Данкайра.

– А если предположили, какого иглохвоста заставили меня проводить ритуал? – сварливо отозвался некромант.

– Для протокола, – спокойно ответил начальник. – Возьмите сразу кровь для поисковика.

– Не учите ученого, – буркнул маг и прижал мой окровавленный палец к крошечной колбочке. – Клянусь, что не использую вашу кровь никуда, кроме как для создания поискового амулета родственной крови. Люсиурандум!

– Ацципио, – ответила я, впервые удостоившись заинтересованного взгляда некроманта. И чего смотрит, «клянусь» и «принимаю» это вообще первые слова из искусства заклинаний, которые учат на первом курсе! Да все их знают, даже купцы и посредники, торгующие магическими товарами. Даже дети знают, и по глупости могут натворить дел. Нам рассказывали, что один мальчик в игре у другого взял клятву верности и вечного служения, ему было восемь, а у тому шесть, и сделал младшего фактически своим рабом. Заклинание-то настоящее!

– Так, с этим все, – маг деловито собрал свечи. Звезда погасла. – Что у вас еще? Жизнь или смерть? Портрет принесли?

– Вот, – начальник протянул объявление о розыске.

Маг сел к столу, положи портрет в неглубокий лоток и посыпал сверху серым порошком из бронзового сосуда с дырочками. Потряс минутку, чтоб равномерно распределить и начал читать. У меня от некромантских заклинаний ледяной ветер гулял по позвоночнику и волоски на теле дыбом встали.

– Нет, – с сожалением сказал он. – Призвать не могу, женщина жива.

– Слава богам! – Отозвался начальник. – Вот ее и будем искать.

– А, – отозвался маг безо всякого интереса, бережно стряхивая порошок снова в сосуд-песочницу. Остро глянул на меня. – Это, донья, кладбищенская земля. Если бы женщина была мертва, образовался бы четкий видимый крест.

Я все-таки выпучила глаза, зажала рот обеими руками и выскочила за дверь, будто за мной восьмилап гнался. Добежала до галереи и долго дышала, унимая спазмы.

До чего же неприятный народ эти некроманты!