Страница 88 из 120
Фригга слушала, кивала, задавала следующий вопрос. Древняя отвечала и задавала свой. И через несколько обменов Тор обнаружил, что они уже живо и с интересом говорят друг с другом, с теми тонкими паузами, какие бывают у двух собеседников, когда один заканчивает мысль, а другой уже держит следующую наготове. Темы переходили одна в другую: от сейда — к Глазу Агамотто, от Глаза — к темпоральным петлям, от петель — к асгардским судьбоносным нитям, от нитей — к чему-то ещё.
Тор только смотрел на них и в разговоре не участвовал. Не потому, что его не уважали — ни мать, ни Древняя его не оттесняли; он сам отступил в сторону. Просто они говорили так увлечённо, что он боялся их отвлечь.
Тор тихо взял хлеб. Откусил. Слушал.
И в какой-то момент у него появилась мысль, что, если бы кто-то из придворных сейчас увидел регента Девяти миров, владельца четырёх Камней Бесконечности тихо жующего хлеб, пока две женщины напротив разбирают между собой природу временных аномалий, это было бы трудно объяснить.
Тор лишь улыбнулся. И продолжил жевать.
Когда обед закончился и Древняя поднялась, Фригга поднялась тоже.
И, что Фригга делала редко, и только для тех, кого уважала по-настоящему, сама пошла провожать Древнюю до двери.
У дверей они остановились. Что Фригга сказала Древней на прощание, Тор сзади не расслышал, да и не пытался. Но Древняя коротко кивнула, ответила что-то такое же короткое; всё заняло несколько секунд, но прощание выглядело тёплым.
Тор перенёс Клио в Камар-Тадж и вернулся в покои матери.
Фригга уже сидела за своим ткацким станком. При появлении Тора она не подняла глаз, и пальцы её на нитях не остановились.
Помолчала секунду. Потом сказала просто:
— Хорошая женщина.
— Я знаю, мама.
— Она тебя
видит
.
Тор не ответил сразу. Эти три слова у Фригги были не просто словами; в устах матери это значило, что Древняя видит его насквозь, до самой искры, всю его суть, там, где был он сам.
— Я знаю, — сказал Тор тихо.
Фригга кивнула. Больше ничего не добавила. Челнок ходил по нитям.
Тор постоял ещё секунду.
Потом наклонился, поцеловал мать и вышел.
После этого обеда Клио стала бывать во дворце чаще.
Тор показал ей библиотеку, в которой сам провёл за прошедшие десятилетия не одну сотню вечеров, и в которой у него было своё привычное место у окна. Библиотека Клио понравилась; она быстро находила то, что хотела почитать, и они сидели в библиотеке вместе. Клио читала свитки по теории пространства, асгардская школа этой теории была старше мидгардской; Тор рядом читал своё. Иногда говорили; иногда молчали.
Дворец привыкал к ней постепенно.
Слуги, увидев новое лицо рядом с регентом, кланялись и не задавали вопросов. Сиф и Фандрал, столкнувшиеся с ней однажды в коридоре, кивнули с любопытством, но Фандрал, против своей привычки, даже не пошутил и ничего не прокомментировал.
Но в один из этих визитов случилась небольшая, но неловкая встреча.
Они шли с Клио по одному из внутренних дворцовых переходов. Разговаривали негромко о чём-то своём. Тор держал её за руку.
Из боковой галереи вышла Сильвия.
Тор давно её почувствовал, но не стал ничего предпринимать. Когда-то это должно было произойти. Она увидела их и остановилась на секунду от неожиданности.
Тор замедлил шаг.
Сильвия посмотрела на них, на их сцепленные руки. Один взгляд, в котором было всё: понимание, принятие, и лёгкая тихая грусть от того, что жизнь идёт именно так, а не иначе.
Сильвия кивнула Тору почти без внутреннего напряжения.
— Регент.
— Сильвия.
Она мельком глянула на Клио и спокойно пошла дальше по своим делам.
Они с Клио несколько шагов молчали.
Потом Клио сказала без вопроса или претензии в голосе:
— Она тебя любила.
— Возможно, — ответил Тор.
Клио помолчала.
— Она хорошо держится.
В этих словах было только уважение одной сильной женщины к другой. Древняя видела достаточно жизней, чтобы знать, чего стоит вот такое тихое достоинство.
— Да, — сказал он. — Она всегда умела.
Больше они к этому не возвращались.