Страница 74 из 120
Глава 24. Мидгард
Подчинив двух правителей в Мидгарде, Тор фактически создал двухъядерную систему управления планетой: сушу взял на себя Вишенга, за океан отвечал Намор. И после перенастройки разумов новоиспечённые наместники рьяно принялись за дело во имя «собственных» убеждений. Но в этой системе оставалась одна нестыковка, которую следовало исправить прежде, чем тандем начнёт работать на полную мощность.
Намор являлся мутантом. Триста лет за плечами и впереди ещё много веков. Долгоживущий правитель — это устойчивая система; да, возможен риск стагнации, но для того и нужен Тор, чтобы направлять его.
А вот Вишенга был простой человек. Хоть и Чёрная Пантера, хоть и с замедленным старением по человеческим меркам, но для асов — обычный короткоживущий. Природа отмерила ему максимум сто пятьдесят лет активной жизни, а затем произойдёт смена правителя. После него в Ваканде на трон сядет его сын, потом внук, потом правнук, и с каждым новым королем нужно будет знакомиться, и менять его сознание. Это неудобство, которое Тор в своей системе допускать не собирается; ему нужно, чтобы Вишенга сидел на троне Ваканды примерно столько же, сколько Намор будет сидеть на троне Атлантиды.
И тогда Тор улучшил геном Вишенги.
Он не сделал из Вишенги аса. Только аккуратно, точечно прошёлся по его биологической структуре и усилил линию Чёрной Пантеры до максимального предела, за которым он окончательно перестаёт быть человеком. Вишенга остался Вишенгой; он не стал бессмертным или богом, но темп его жизни изменился. Теперь у него есть пара тысяч лет при разумном образе жизни.
Тор выровнял срок жизни двух важных узлов в системе, которая теперь стояла на двух надёжных опорах.
Ваканда и Атлантида срослись быстрее, чем могло бы получиться у любых двух мидгардских цивилизаций без вмешательства Тора, потому что их вела одна и та же воля и идея; вакандцы и атланты стали братскими народами. Между двумя империями больше не было никаких секретов. Их разведки объединились в одну общую сеть; их армии, наземная и подводная, выступали одним фронтом; технологии и ресурсы стали общими. Что у одной империи работало лучше, отдавалось другой, и наоборот. По общей схеме, как и было задумано.
Для остального мира всё выглядело так.
В один день обе скрытые, но при этом самые развитые цивилизации планеты, вышли на свет одновременно, пожали друг другу руки и объявили о создании Мидгардского Союза под покровительством Асгарда. Объявление прозвучало во всех крупных столицах сразу, в один и тот же день, на всех известных языках, так что отмахнуться от него не смогло ни одно государство.
Одновременно с этим событием Тор начал операцию, которая в его голове называлось «принуждением к миру».
Во всех странах мира у правящих фигур в голове в один и тот же час прошла мягкая, точная, не оставляющая после себя дыр перенастройка. Никто этого не заметил и не почувствовал. Просто внезапно они осознали, каждый сам по себе, что войны между нациями бессмысленны; что человечество впереди ждёт единый путь, и что путь этот проходит под рукой Асгарда, и что другого варианта у них нет.
Они подписали Пакт о вхождении в Мидгардский Союз.
В крупных столицах, в один день, полностью
добровольно
. Никто из них никогда не узнает, что у этого решения был внешний источник. С точки зрения мидгардских историков всё произошло так, как обычно у мидгардцев в официальной истории и происходит, в один прекрасный момент мировое сообщество прозрело, монархи и президенты сошлись за одним столом, сложилось великое объединение. Просто прозрело; просто сложилось. Так и напишут в учебниках.
* * *
Маленькая страна. Старая королева.
Ингрид было шестьдесят два года; седые, коротко стриженные волосы; неглубокие морщины у рта от того, что много в жизни говорила и редко улыбалась. Её страна была маленькой, бедной полезными ископаемыми, богатой рыбой и упрямством; и в последние три года балансировала на грани войны со своим южным соседом, у которого было больше ресурсов, армии и амбиций.
Большой круглый стол в светлом зале. Восемь монархов. И между ними — Пакт о вхождении в Мидгардский Союз. Договор, по которому их страны становились частью общего мидгардского пространства со всеми его обязательствами и гарантиями.
Ингрид подписала.
Она опустила перо, и в зале зааплодировали. Ингрид подняла голову и улыбнулась.
Облегчение, расходящееся от груди к плечам, заменяло давящую тяжесть. Войны и голода в её стране не будет.
Вечером она осталась одна.
Ингрид сидела за рабочим столом. Перед ней лежала копия Пакта, та самая, на которой стояла её подпись.
Она посмотрела на подпись и почувствовала, что «что-то» не на своём месте.
Какое-то лёгкое, как сквозняк под дверью, «что-то».
Она нахмурилась и подвинула страницу к себе. Медленно перечитала пункт за пунктом. Все аргументы она помнила, как за, так и против. Помнила чувство согласия.
Но самого момента, когда она сказала себе «да», не было.
— Йохан, — позвала она.
Через секунду в дверях появился её секретарь. Племянник давней подруги, молодой и старательный.
— Слушаю, Ваше Величество.
— Йохан, — сказала Ингрид. — Я сегодня сделала правильный выбор?
Йохан посмотрел на неё.
— Да, Ваше Величество, — сказал он. — Конечно.
Голос у него был спокойный и уверенный.
Ингрид кивнула.
— Спасибо, Йохан. Иди.
— Спокойной ночи, Ваше Величество.
Дверь за ним закрылась.
Тор видел всё в Мидгарде. И мысли королевы Ингрид тоже.
Он мог сгладить её тревогу одним точечным уколом, и в её жизни всё снова встало бы на своё место.
Но не стал.
Его мысленный взор ушёл дальше.
* * *
К Пакту приложилось второе — технологический шок.
Тор не оставил Мидгарду ни одного дня для осознания новых порядков. Он дал миру, в обмен на прежнюю разрозненность, единую вибраниумную сеть, которую Тор под видом вакандских инженеров разворачивал по всей планете. Вакандцы тоже работали, но технологии и материалы дал им Тор; все масштабные строительные работы проводились в тайне, так как Тор завершал их мгновенно. Внешнему наблюдателю казалось, что всё делают сами вакандцы или атланты.