Тор: Бог-Инженер

Глава 16. Артефакты

Тор не был удивлён.

В Асгарде почти ничего не происходило без ведома младшего принца, и Тор за тысячу лет привык: если в семье или при дворе случалось что-нибудь значимое, Локи узнавал об этом обычно раньше других.

— Так что ты задумал, брат? — повторил Локи.

— Хочешь посмотреть на мою новую игрушку?

— Конечно! Ещё спрашиваешь. Я слышу его звон у тебя в сумке с того момента, как ты вошёл во дворец, и боюсь предположить, что отец с тобой сделает, когда узнает, что ты забрал Тессеракт. Но пока он спит, поиграем вместе.

И Локи расхохотался как какой-то злобный шут.

Тор привычно пропустил его тон мимо ушей. Смех Локи всегда был такой: для чужих один, для семьи другой, и под зловещим смехом он просто скрывал обычное братское любопытство, обёрнутое в его колючую манеру.

— Спокойнее, брат. Я не собираюсь захватывать Вселенную. И камень я буду использовать осторожно.

— Ну-ну, — сказал Локи. — Посмотрим.

Они вошли в заклинательный зал.

Тор сразу активировал внешний защитный и маскировочный контуры; даже отцу пришлось бы постараться, чтобы дотянуться сюда взглядом, и он бы не сумел сделать это незаметно. Для верности Тор также включил внутренний рунный круг: камень испускал волны энергии, и второй слой защиты на пути этих волн не помешает.

Контейнер он поставил на каменный стол посреди круга. Локи стоял в нескольких шагах, и Тор видел, что брат при всей своей внешней невозмутимости в этот момент собрался. Локи является опытным магом и не станет относиться халатно к артефактам подобной силы; сейчас в его позе проявилось то напряжённое профессиональное внимание, какое у него бывало, когда он работал с чем-то новым и опасным.

Тор открыл контейнер и достал Тессеракт.

Мерцающий голубым куб лёг ему в ладонь. Тор постоял мгновение, привыкая к ощущениям, и потянулся к нему своей искрой, как обычно тянулся к зачарованному уру в кузнице, когда хотел понять, как металл отзовётся. Сейчас отозвался камень.

Связь установилась.

Это было странно и одновременно естественно, как бывает с новым клинком, но который ковали именно под твою руку. Тор почувствовал от куба сигнал и несколько секунд не понимал, чего тот хочет. Потом сообразил и осторожно чуть опустил ментальные щиты, и приоткрыл свой разум. К этому времени его защита разума была монолитной, почти непробиваемой, божественной; и приоткрыть в ней щель потребовало от Тора усилия.

В голову хлынули странные и чуждые образы.

И Тор, чувствуя, как в него вливается чужое непривычное знание, одновременно с этим чувствовал, что камень просветил всю его жизнь, искру, память. Боли или страха не было, Тор понимал, что камень так разговаривает и знакомится с ним. По сути, это было стандартное глубинное сканирование, которое обычно встраивалось в структуру самых могущественных артефактов при их создании.

Через какое-то время Тор внутренне как-то понял: камень принял его временным хозяином.

Тор пожелал — и в ту же секунду оказался в другом конце зала, у дальней стены.

Пожелал ещё раз, и оказался обратно у стола.

— Смотри, брат, — с настоящей, почти детской радостью сказал он. — Я телепортируюсь как ты. Усилием воли и без рунного круга. Хочешь попробовать?

Локи медленно поднял одну бровь.

— Не боишься давать его мне в руки?

— А почему я должен этого бояться? — спросил Тор с таким искренним недоумением, что у Локи на короткий миг изменилось выражение лица.

— Кхм, — замялся Локи. — Да. Не должен. Просто… эм… ладно, забудь. Давай.

Тор положил Тессеракт на стол. Локи подошёл уверенной походкой и взял куб в руки.

И в ту же секунду куб исчез. Затем внезапно появился в ладони Тора, стоявшего в нескольких шагах от стола. Два брата синхронно моргнули.

— Во имя Иггдрасиля! — возмутился Локи, рассматривая собственные пустые ладони. — Он что,

убежал

от меня?!

Тор засмеялся.

Засмеялся по-настоящему, не сдерживаясь, впервые за много лет; и в этом смехе играло живое, ребяческое ощущение, какое бывает у двух братьев, когда у одного что-то получилось, а у другого нет, и оба понимают, что в этом нет беды.

— Видимо, ты ему не очень нравишься, брат.

— Тупой камень. Не очень-то и хотелось. — фыркнул Локи.

— Не обижайся. Но я действительно почувствовал, что он вроде как настроился на меня и признал временным хозяином. Похоже на первичную привязку.

— Первичная привязка, — буркнул Локи. — Значит, у нас в семье теперь будет ещё один принц, который умеет ходить сквозь пространство. Очень кстати.

Тор улыбнулся.

— Я не в обиду, брат, — добавил Локи уже с улыбкой. — Но в моём исполнении это всё-таки выглядит изящнее. У тебя получилось скорее проломить, чем проскользнуть. Ничего страшного, просто разные подходы.

— Постараюсь нагнать тебя по красоте перемещения.

— Не догонишь.

— Поспорим?

— Поспорим, — сказал Локи и, помолчав, серьёзно добавил: — Что ты собираешься с ним делать, кроме того, чтобы пафосно телепортироваться, как я?

Тор посмотрел на него и подобрал слова.

— Если серьёзно — это первый из нескольких. Тессеракт мне нужен в том числе и для того, чтобы найти остальные.

Локи перестал улыбаться.

— Ты собираешься собрать их все? — спросил он с тяжёлым вниманием в светло-зелёных глазах.

— Не все. Четыре.

— Тролль тебя дери, Тор, зачем?!

— Чтобы защитить семью. Асгард. Нас.

— От кого? — Локи смотрел на него прямо. — Кто нам вообще угрожает? Я не вижу врага, против которого имеет смысл собирать четыре Камня Бесконечности.

— Я объясню всё, брат. Но не сейчас. Когда отец проснётся, у нас будет долгий, тяжёлый, серьёзный разговор, и тогда я расскажу всё, что знаю. Сейчас просто прошу поверить мне на слово. Камни нужны нам. И я возьму их.

Локи смотрел на него внимательно и долго.

— Ты вообще ничего не скажешь мне сейчас?

— Нет.

— Даже мне?

— Даже тебе.

Локи помолчал.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Пока я тебя поддержу, Тор. Потому что ты мой брат, и потому что лгать в этом ты бы мне не стал, я надеюсь. Но потом ты всё расскажешь, как пообещал.

— Спасибо, брат.

— Пожалуйста.

Локи снова усмехнулся, теперь уже своей обычной, несколько ядовитой усмешкой.

— И вот ещё что. Если этот тупой камень когда-нибудь решит тебя предать и переметнётся к кому-нибудь другому — надеюсь, ты не будешь делать из этого трагедии и обижаться на меня заранее.

— Не буду.