Тор: Бог-Инженер

Альвхейм — мир светлых альвов, старых союзников. Альвы занимались искусством, у них были школы живописи, музыки, поэзии, тонких ремёсел. Они делали вещи, которые ценились в Девяти мирах за красоту: ткани, украшения, музыкальные инструменты, скульптуры. Их мир был светлый, многоуровневый, воздушный, с дворцами в кронах деревьев гигантского масштаба. Тор там тоже бывал часто.

Нидавеллир — мир гномов, кузница Девяти миров. Сюда Тор за двадцать лет наведывался несколько раз, по делам Инспекции. С королём Эйтри они были дружны давно, несколько веков, со времени, когда Эйтри выковал Мьёльнир для Тора.

Йотунхейм — мир ледяных великанов, давних врагов Асгарда. Между Асгардом и Йотунхеймом был мир, заключённый ещё после великой войны, и нарушать его никто не собирался. Поэтому Тор в Йотунхейм не ходил, его появление там, тем более с инспекцией, было бы воспринято как провокация. У Йотунхейма был свой король, Лафей, и он сам справлялся с собственными делами; пока не нарушал старого мира, Асгард его не трогал.

Нифльхейм — мир ледяных туманов, древний, мёртвый, без своего населения. Там бродили древние чудовища и монстры. Тор инспектировал заставы на границе раз в несколько лет.

Свартальвхейм — мир тёмных альвов, давно вымерших. После того как Один и Бор уничтожили их в большой войне, мир остался пустым. Несколько развалин, остатки хаотичной магии. Тор ездил туда два раза за двадцать лет, оба раза по рапортам о подозрительном шевелении, и оба раза впустую.

Муспельхейм — мир огненных демонов и Суртура. Закрытый, запечатанный. Там пока делать нечего.

Мидгард — мир людей. Технологически они отставали от асов на тысячи лет, но дикарями не были, у них были государства, города, армии, своя история, свои искусства, свои науки. Просто всё это было в масштабах смертной жизни, и для аса смотрелось мелко: империи, которые поднимались и падали за два-три века; войны, в которых гибли тысячи и которые забывались через сто лет; правители, чьи имена никто не знал. Инспектировать в Мидгарде было нечего. Тор Мидгард не посещал, но держал в уме, потому что в его видениях именно там должен был развернуться один из главных сюжетов будущего, и Тор хотел подойти к этому моменту подготовленным. Сейчас не время.

К исходу двадцатого года Тор почувствовал, что в магии рун дошёл до того потолка, выше которого без следующего шага ему не подняться. Все основные книги были прочитаны. Все основные техники освоены. Тор решил, что нужно постигать зачарование, по которой уже выучил много теории.

Но для практики ему нужно было в Нидавеллир.

Сначала Тор обсудил это дело с Локи. Зашёл в его рабочий кабинет, застал брата за работой над каким-то длинным свитком и сел напротив, не отвлекая. Локи закончил строку, отложил перо, поднял глаза.

— По делу?

— Я иду в Нидавеллир учиться зачарованию и кузнечному делу у Эйтри. Думаю, на десять лет, может больше.

Локи помолчал. Потом усмехнулся.

— Ну вот ты и созрел. А я говорил, что время придёт. И похоже оно наконец пришло.

— Думаю, да.

— Хорошо. И не возвращайся, пока не сделаешь хотя бы одну вещь, которую я не смогу повторить. Иначе только зря металл уру переведёшь.

— Постараюсь.

Тор встал. Локи уже снова смотрел в свой свиток.

С отцом разговор был короче.

Тор зашёл к Одину в кабинет в обычный рабочий час. Отец сидел над пергаментами, поднял голову.

— Я иду в Нидавеллир, отец. Учиться у Эйтри.

— На сколько?

— Думаю, на десять лет.

— Твой двор уже работает без тебя?

— Да.

— Тогда можешь идти.

И Один опустил голову обратно.

С Эйтри Тор договорился ещё в один из своих прошлых визитов, когда сама идея только сложилась. Тогда они сидели у Эйтри в его кузнице, огромной, высокой, как все гномьи помещения, с длинным столом, заваленным чертежами, и Тор сказал прямо:

— Эйтри, я хочу учиться у тебя. Зачарованию и ковке.

Эйтри посмотрел на Тора долгим взглядом.

— По-настоящему или для забавы?

— По-настоящему. Жить в Нидавеллире, носить фартук, делать руками то, что велит мастер. На годы.

— Сколько лет ты готов отдать?

— Десять. Если понадобится, то ещё больше.

Эйтри подумал.

— Хорошо, — сказал он. — Только одно условие. На время обучения ты не принц и не Инспектор. Ты ученик. Я мастер. Я могу сказать тебе всё, что говорю любому ученику. Если у тебя плохо получается, так и скажу. Если хорошо, то ничего не скажу. Ты сможешь вытерпеть?

— Вытерплю.

— Уверен? Подумай, прежде чем ответить. У вас, асгардских принцев, кожа тонкая. А у меня в кузнице горячо.

— Уверен. Я знаю, зачем иду.

— Тогда приходи, когда будешь готов. Место для тебя найдём.

Тор поблагодарил и ушёл. Это было за несколько лет до того, как он наконец принял решение.

Друзей Тор вызвал к себе в кабинет всех одновременно.

Они пришли как обычно вовремя. Тор сидел за своим столом, у которого десятилетия назад их собрал, чтобы предложить должности. Расселись привычно.

— Друзья, — сказал Тор. — Я иду в Нидавеллир учиться у Эйтри. На десять лет, может, дольше. Двор остаётся на вас.

Молчание было спокойное. Они уже понимали, Тор последние годы вёл к этому, и для каждого из них его решение не стало неожиданностью. Сиф первой спросила.

— Один?

— Да.

— Возьми пару гвардейцев. Выберу лучших.

— Не надо, Сиф. Я иду учиться, а не на войну. Да и гвардейцы у Эйтри будут только мешать, он их в кузницу не пустит, а мне там быть постоянно. К тому же я там не принц на эти годы, а ученик. С охраной как-то глупо.

Сиф нахмурилась, но не сердито, а профессионально.

— Хорошо. Без охраны. Но если что-то случится, сразу зови. Через Биврёст я с гвардией буду в Нидавеллире через минуты.

— Знаю. Если будет нужно, позову.

Фандрал, пользуясь паузой, влез:

— То есть, — сказал он, — у меня здесь лежит гора протоколов, которые надо разобрать к концу недели. У Сиф ежедневные смотры. У Хогуна сеть, которую он плетёт. У Вольштагга обозы, которые он считает каждый день. А ты, значит, идешь к гномам ковать молоточком и носить фартучек. Я правильно понял?

— Правильно.

— Это, в общем-то, гениально, дружище. Ты значит оставляешь нас с самой неинтересной работой и идешь делать самое интересное.

— Ты не владеешь магией.

— Я бы научился. Эйтри бы меня полюбил.

— Эйтри тебя бы перековал.

Фандрал хмыкнул и замолчал. Вольштагг, наоборот, заговорил: