Страница 30 из 120
Тор работал совсем иначе. Он не мог похвастаться идеально ровными линиями и петлями, но за каждой чёрточкой стояла такая воля, что руны Тора работали правильно даже с погрешностями. Там, где Локи бился над задачей сутки, Тор делал её за час.
Как-то раз Тор начертил рунный круг с ошибкой. В одной из связок был неверный угол, из-за чего вся конструкция должна была разорваться при первой же подаче магии. Локи, заглянув через плечо, сразу увидел ошибку.
— Вот здесь глянь. Угол неправильный, круг не замкнётся.
Тор посмотрел.
— А если так? — сказал он. И, не стирая, дописал к ошибочному месту ещё одну небольшую руну, отвечающую за усиление конструкции за счёт силы воли. Подал мощный поток магии.
Круг засветился.
Локи стоял и смотрел.
— Так нельзя, — сказал он, наконец. — Круг не должен работать.
— А у меня работает.
— Ты вложил в круг столько силы и воли, что он просто принудительно замкнулся.
— Может быть и так. Но круг работает.
Локи долго смотрел на работающий круг, потом усмехнулся.
— Иногда твой талант в рунах капает мне на сердце змеиным ядом, брат. Я знаю всю теорию в отличие от тебя, но руны поддаются тебе просто «потому что». Что мне теперь с этим делать?
— Ничего не делать. Я же не отменяю теорию, просто иду рядом по своей дороге.
— Идёт он, — проворчал Локи. И добавил, помолчав: — Только знай вот что. Сейчас у тебя получается продавливать ошибки волей, но это не значит, что на сложных рунах получится также. Там одной волей не справиться, тебе также понадобятся знания и точность. И тогда тебе придётся учить теорию так же, как учу её я.
— Я и сейчас учу.
— Ну-ну.
Параллельно с рунами Тор работал над стихиями молнии и воздуха.
Молнии он умел вызывать всегда, ведь это была его врождённая магия. Но раньше Тор всегда вызывал их через Мьёльнир, который был для него оружием, проводником и фокусом. Без молота он мог вспыхнуть зарядом в гневе, послать импульс через прикосновение, но эффект был слабее, грубее, и он этим почти не пользовался.
Тор решил изменить подход.
Идея пришла ему в одну из тех ночей, когда он сидел и думал о будущем. Если ему предстояло встретиться с титаном с золотой перчаткой или Хелой, то полагаться только на молот было опасно. Молот могли отнять, выбить из рук, сломать; Тор видел такие тревожные варианты в вещих снах. Если он останется без молота, его сила должна быть в нём самом, не только в оружии.
Поэтому в свободные часы Тор уходил на личный полигон.
Полигон располагался у самого дворца, на западном откосе, в естественной впадине между двумя скалистыми отрогами. Его создали для Тора ещё в юности, отец распорядился, потому что не дело молодому богу грома упражняться в молниях посреди города. Размером поле было в несколько сотен шагов в поперечнике, со старыми каменными мишенями, выщербленными за века упражнений, с защитным контуром из рун, врезанных в окружающие скалы. Полигоном никто, кроме Тора, не пользовался. Если кто-то проходил мимо и видел, что в стороне вспыхивают молнии, обходил стороной, потому что в Асгарде знали: на этом поле тренируется старший принц.
Тор приходил на полигон и клал Мьёльнир на ближайший камень. Молот в этот момент гудел недовольно, низким, угрюмым гулом. Тор не обращал внимания. Он отходил подальше и поднимал руку.
Тор был богом грома, и его тело было источником молний. Как с молотом, так и без, Тор мог просто поднять руку и пустить разряд в воздух.
Проблема была в другом.
Без молота молния шла
куда хотела
. Молот был фокусом: рукоять собирала разряд в одну линию, направляла его в одну точку, удерживала дугу в форме. Без молота разряд расходился веером, рассеивался по дороге, бил то правее, то левее. Тор пробовал ударить в каменную мишень в двадцати шагах и попадал, но
рядом
. Не точно. Молния доходила до мишени, но размазанная, ослабленная, и каменный столб от неё не лопался, а только обугливался поверху.
Это первое.
Вторая проблема заключалась в расходе энергии. С молотом каждый удар тратил столько силы Тора, сколько нужно было для самого удара, и не больше. Мьёльнир забирал на себя часть нагрузки, а также впитывал излишки энергии и отдавал обратно. Без молота много энергии тратилось впустую и просто рассеивалось в окружающей среде. После десяти-пятнадцати мощных ударов без молота Тор чувствовал чудовищную усталость. Хоть сила в нём и не кончалась, но
выдавать
её становилось тяжело.
Последней проблемой оказалась дальность. С молотом молния пробивала скалу за полсотни шагов, а без молота, даже если долетела, в лучшем случае оставляла на той же скале просто глубокую борозду.
Тор работал над всеми тремя пунктами сразу.
Точность подчинялась дольше всего. Тор разбирался с тем, как образно заменить рукоять молота собственной рукой и использовать ладонь, пальцы, запястье в качестве фокуса, не имея жёсткой опоры. Он понимал постепенно, что фокус нужно держать
внутри
, и через волю собирать разряд в нужную форму уже на выходе. Это требовало особой концентрации и другого внутреннего навыка. Он работал над этим годами.
Через несколько лет получилось.
В одно утро Тор стоял посреди полигона, поднял правую руку и пустил разряд в дальнюю каменную мишень. Молния пошла
прямо у
зкой, белой дугой, без расхождения и рассеивания и ударила в столб точно по центру. Каменная мишень лопнула пополам.
Тор поднял руку снова, пустил вторую молнию туда же. Она ударила в нижнюю половину расколотого столба и разнесла её в пыль. Для проверки пустил третью молнию с левой ладони. Пошла так же чисто.
Расход тоже постепенно снижался. Тор учился пропускать молнию через тело так, чтобы тело меньше сопротивлялось. Ещё через несколько лет Тор мог выдать без молота двадцать-тридцать мощных ударов подряд и не устать. С молотом, естественно, больше. Но и двадцать ударов без молота было хорошим результатом.
Он сел на ближайший камень. Какое-то время сидел молча. Тор чувствовал освобождение, ведь он перестал зависеть от инструмента. Теперь молния буквально была у него в руках.
Мьёльнир лежал на камне и гудел недовольно. Тор подошёл к нему, взял в руку.
— Ты не лишний, — сказал Тор молоту. — Просто я должен уметь пользоваться молниями и без тебя, на всякий случай.
Молот гудел ещё секунду. Потом затих. То ли понял, то ли просто перестал спорить.
Дальше дело пошло быстрее.