Тор: Бог-Инженер

Глава 10. Дела сердечные

За прошедшие годы уже никто во дворце не удивлялся, что старший принц остепенился. Его редко видели на пирах, ещё реже в случайных вылазках за славой. Разбитых девичьих сердец во дворце больше не прибавлялось, и это, для самих сердец, было новостью скорее обидной, чем радостной.

Тор учился. Утро он чаще проводил у отца, но, если у Одина шёл серьёзный совет или сложное посольство, задерживался и до глубокой ночи, иногда не выходя из кабинета сутки. Магия шла своим чередом: с Локи Тор встречался не по расписанию, а когда было о чём говорить. Локи направлял, давал ему трактаты, или обозначал тему, или показывал руну, которую нужно было освоить, а дальше Тор работал сам. Иногда занимались несколько раз в неделю, иногда не виделись целый месяц, потому что у Локи была своя жизнь, свои занятия, свои поездки, и Тор уважал это так же, как Локи уважал отлучки Тора в походы.

Походы случались время от времени. Тор брал с собой Гарна и его сотню, всегда Воинов Трёх и Сиф, и эти выходы стали редкими, осмысленными, рабочими. Никаких больше «пойдём, пощекочем йотунов, скучно». Если Тор куда-то шёл — это значило, что туда нужно идти, и шли с подготовкой, с планом, с возвратом без потерь. Это и стало его новой подписью.

В первые годы дружина привыкала к этому тяжело. Воины помнили его прежнего, шумного, и иногда, на пиру, кто-нибудь пробовал вытащить на свет старого Тора. Он вежливо улыбался, поднимал кубок и не выпивал второго. Сидел положенное время и уходил. Воины переглядывались, поначалу обижались, потом привыкли.

Друзей это коснулось тоже.

Тор не отдалялся от них в сердце, там они были на месте. Но он перестал быть собутыльником. Он стал командиром, соратником, принцем. На пирах он сидел во главе стола, друзья садились ниже, потому что теперь таково было его место. Эти изменения они тоже приняли постепенно, и им они даже понравилось.

Фандрал однажды сказал об этом Тору в конце одного из походов, у догорающего костра.

— Знаешь, — сказал Фандрал, глядя в угли, — раньше я думал, что нам с тобой будет скучно, когда ты повзрослеешь.

— Скучно?

— Я представлял это так: ты сядешь на трон, мы сядем рядом, и будем вместе скучать. Ты будешь править, мы будем зевать.

— А оказалось?

— А оказалось интереснее. Я раньше не умел думать. На уме у меня были только пиры, драки и женщины. А теперь ты даёшь мне задание, мне приходится даже думать иногда. Стало иначе и мне это нравится.

Тор посмотрел на него.

— Я тебя услышал, друг.

— Ты только не расскажи Хогуну, что я тебе это сказал. Он будет молчать ещё громче, чем обычно, и я этого не вынесу.

— Не расскажу.

Они посидели ещё. Фандрал, у которого язык всегда работал быстрее головы, на этот раз ничего больше не добавил, и Тор был ему за это благодарен. Иногда лучшее, что друзья могут сделать друг для друга, просто перестать говорить.

Сильвию

Тор встретил случайно.

После одного из походов несколько воинов получили серьёзные ранения, и Тор, по своей теперешней привычке, на следующий день пришёл их проведать. Он шёл по светлым залам Ордена Эйр, длинным, с высокими окнами, с тем особым тихим воздухом, который бывает в местах, где работают целители, кивая знакомым по дороге, и услышал из одной палаты голос. Женский. Звонкий. И очень рассерженный.

— Бернард. Я сказала не вставать. Куда ты собрался?

— Целительница, я в полном порядке.

— У тебя рана, через которую ещё вчера было видно твою печень. Ты пойдёшь сейчас в свои чертоги, ляжешь, и будешь лежать, пока я не скажу, что можно встать.

— Целительница, я воин Асгарда. Я вернусь сегодня же в строй.

— Сядь.

Тор остановился у двери. Внутри палаты стоял огромный, бородатый Бернард, один из его воинов, и за нагрудник его держала, не позволяя двинуться, женщина. Невысокая по асгардским меркам, стройная, в простом сером одеянии Ордена. Золотые волосы, собранные на затылке. Зелёные глаза.

Бернард, дружинник Тора, этих глаз боялся. Это было видно. Он стоял, не шевелился, и старался занимать собой как можно меньше места.

Тор постоял в дверях, наблюдая. Сначала никто из них его не заметил.

— Бернард, — сказала целительница, — если ты сейчас уйдёшь, и эта рана откроется на тренировке, ты вернёшься сюда же. И в этот раз я тебя так вылечу, что останется шрам в виде задницы. Большой. Через весь бок. Чтобы запомнил.

— Не надо, целительница.

— Тогда сядь.

Бернард сел.

Целительница вздохнула, отпустила его нагрудник и провела ладонью над раной; Тор увидел, как от её ладони пошёл ровный мягкий свет, и Бернард чуть выдохнул, потому что свет, видимо, что-то делал с тем, что у него внутри. И только тогда целительница, краем глаза, увидела в дверях Тора, и её рука на секунду замерла.

— Принц.

— Не отвлекайся, — сказал Тор. — Закончи.

Она кивнула и закончила. Без спешки. Бернард, увидев Тора, попытался встать, но Тор остановил его жестом. Целительница довела работу до конца, проверила что-то ещё и только тогда повернулась к Тору.

— Принц, — сказала она снова, и поклонилась. Поклон был ровный, не глубже положенного. — Чем могу помочь?

— Я зашёл проведать раненых. Как тебя зовут?

— Сильвия. Целительница второго уровня. Сегодня я дежурная.

— Как они?

— Все будут жить. Бернард, — она бросила в его сторону короткий взгляд, — будет жить, если перестанет считать, что он умнее меня в вопросах своей же раны.

— Не перестану, — пробормотал Бернард. — Но лежать буду.

— Сойдёт, — сказала Сильвия.

Тор подавил улыбку. Сильвия всё равно её заметила. И Тор заметил, что заметила.

— Спасибо, целительница. Передай им от меня привет, когда будешь обходить.

— Передам, принц.

Тор вышел.

Он прошёл несколько шагов и остановился. Подумал. Потом развернулся и пошёл обратно. В палате Бернарда уже не было. Тор нашёл Сильвию у одного из шкафов с травами.

— Сильвия.

Она обернулась. Ничего не сказала, ждала.

— Когда у тебя заканчивается дежурство?

— На закате.

— Если желаешь, приходи вечером в мои чертоги. Поужинать.

Она посмотрела на него секунду. Это был тот взгляд, который Тор за прошедшие годы научился узнавать у людей, которые умеют считывать ситуацию быстро, в нём за одну секунду пробегали все варианты ответа и все их последствия. Сильвия подумала.

— Если я приду в чертоги принца на ужин, это станет известно к утру всему дворцу. Это устроит вас?

— Меня устроит.

— А меня?

— Это ты решаешь.