Тор: Бог-Инженер

Глава 35. Хела

Один давно хотел уйти на покой, поэтому они с сыном договорились: Тор примет корону в 2050 году по мидгардскому летосчислению.

Год был выбран не случайно. Это был год, в который Клио рассчитывала закончить полное обучение Стивена Стрэнджа, которого она готовила себе на смену. Клио была непреклонна: она примет титул королевы Асгарда только после того, как передаст пост Верховного мага достойному. До тех пор она останется на своём посту, и Мидгард будет под её защитой. По этому поводу Тор с ней не спорил.

Но долго спорил по другому.

Он не понимал, зачем ей отдавать новому Верховному магу Глаз Агамотто. Мистических угроз в Мидгарде почти не осталось; Тёмные измерения изолированы квантовым барьером; демонические контракты расторгнуты; спецотряды мутантов работают слаженно и эффективно. В составе спецотрядов теперь даже и маги есть, обученные не в Камар-Тадже, а в нескольких новых школах, открытых по всему Мидгарду. Верховному магу больше не нужен Камень Времени для защиты Мидгарда; выстроенной системы защиты и собственного мастерства Стрэнджу хватит с избытком.

Клио на все его доводы отвечала спокойно одно и то же.

— Тор. Стивен должен владеть Глазом Агамотто. Иначе он потеряет преимущество перед другими Верховными магами Мультивселенной.

— Какое они имеют к нам отношение?

— Сейчас никакого. Но скоро будет иначе.

— Что это значит?

— Скоро начнётся событие под названием Мультивселенная Безумия. Оно коснётся и нашего мира. Глаз должен быть у Стивена к этому моменту, или Мидгард понесёт слишком большие потери в будущей катастрофе.

Тор посмотрел на жену. В его вещих снах не было этой ветки будущего; ни одного намёка на Мультивселенную Безумия. Но Клио говорила с той спокойной точностью, с какой говорила всегда, когда была абсолютно уверена в своих словах; и Тор привык доверять ей в такие моменты.

— Хорошо. Как скажешь.

— Спасибо.

— Но Стрэндж пройдёт дополнительную подготовку. Двадцать лет стажировки у асгардских магов. Если уж Камень Времени остаётся в Мидгарде в руках того, кому ещё и ста лет не исполнилось, то пусть соответствует.

— Согласна.

Клио в принципе была согласна с тем, что Стрэнджу нужно ещё расти. Мидгардские маги по её меркам тоже были детьми; Стрэндж по меркам Тора был младенцем.

Дополнительно Тор укрепил Мидгард ещё одним слоем защиты. Не потому, что не доверял Стрэнджу, хотя и это тоже; а потому, что Камень Времени это фактор, который Тор должен всегда учитывать.

К 2050 году всё сложилось так, как и планировалось.

Стрэндж получил Глаз Агамотто из рук Древней — Клио передала ему пост в Камар-Тадже во время простой церемонии, на которой присутствовали только её послушники и сам Стивен. Без шумихи и огласки, у Камар-Таджа были свои сдержанные традиции.

И через несколько месяцев после этого состоялась коронация Тора.

Церемония была пышная и торжественная.

Конечно, не такая красивая и праздничная, какая была свадьба в Стеклянном Саду. Всё же это был государственный акт передачи власти, и за внешней пышностью стояла та чёткая, выверенная асгардская формальность, какая и полагалась для подобного события.

В Тронном зале собрались представители всех Девяти миров, опять же таки кроме двух. И разумеется был Танос, в качестве представителя Титана. Состав делегаций в этот раз был небольшой и чётко регламентированный; только официальные представители власти, без семей и сопровождения.

Один вышел в простых белых одеждах.

Без доспеха. Без шлема. С Гунгниром в правой руке. Но он не выглядел слабым — он выглядел освобождённым. Хоть за прошедшие десятилетия после Сна на его плечах и не стало больше той тяжести, какая лежала на них тысячелетиями; но сейчас, в день, когда он передавал власть сыну, на лице Одина впервые было выражение, которое означало «я своё сделал».

Тор стоял перед отцом.

Один протянул ему Гунгнир.

Тор принял.

Копьё легло в руку, как ложится знакомая вещь, которой уже владел до этого. Никакого тяжёлого первого мгновения или привыкания. Просто — своё.

В этот же миг Мьёльнир на поясе Тора подал тонкий короткий гул — ревнивый, недовольный. Молот за тысячу лет привык быть единственным главным оружием в руке хозяина; появление второго символа власти он похоже расценивал как соперничество. Но Тор просто отправил Мьёльниру короткую мысль:

ты остаёшься главным, не сердись

. Молот тихо успокоился.

Один наклонил голову.

— Король Асгарда, — сказал Всеотец, и в его голосе слышалась не только церемониальная сухость, но и отцовская гордость. — Сын.

— Отец.

Они посмотрели друг другу в глаза. И именно в эту секунду Один окончательно передал власть сыну. Иггдрасиль содрогнулся.

Тор стал королём Девяти миров.

И в тот же миг Тор отправил сообщение каждому разумному в Девяти мирах. Просто ощущение. Глубокое, ровное, плотное чувство абсолютного спокойствия и безопасности, тронувшее каждое сердце во всех Девяти мирах одновременно.

Каждый крестьянин в Мидгарде в эту минуту почувствовал: всё под контролем. Каждый гном у наковальни: король на месте. Каждый ванахеймский ребёнок, играющий во дворе: мы в безопасности. Каждый ас, каждый альв, каждый йотун — все одновременно почувствовали одно и то же.

Это были его первые слова как короля.

И все подданные их

услышали

.

Прошёл год.

Тор уже привык ко всей полноте власти; развернул собственный государственный аппарат на основе, которую заложил ещё во времена регентства. Клио переехала в Асгард окончательно — оставила Стрэнджу Камар-Тадж, но сохранила в нём своё личное место для редких визитов. Жизнь шла своим чередом.

И тогда Тор взялся за последнее, запланированное ещё более двухсот лет назад, дело.

Хела

.

Сестра. Узница, сидевшая в Хельхейме под печатями тысячи лет. В одной из веток будущего погубившая Асгард после смерти Одина.

Тор долго откладывал этот вопрос. Решение по члену королевской семьи должен принимать король. Один не желал решать. Значит, решит Тор.

Тор прошёл сквозь печати Хельхейма сразу во дворец Хелы.

Он был обсидиановым. Высокая остроконечная структура, высеченная из единого массива чёрного вулканического стекла. Стены казались живыми и постоянно источали серый туман, как будто сам обсидиан дышал. Никаких окон.

Тронный зал был огромен. Потолок терялся в вечной мгле; стены уходили вверх настолько высоко, что свет до них не доставал.