Страница 55 из 77
— Не демонтировали. У нас половина того, что «должны были демонтировать», до сих пор в земле лежит.
Сергей улыбнулся.
— Вот видите. На человеческом раздолбайстве мир и держится.
План получился грубый: физически собрать временный путь через резервную секцию, а Сергей попробует локальным ремонтом «вернуть» старой линии её штатную контурную функцию. Это не отключит внешний потребитель, но разделит нагрузку и даст время. Нестерова хотела вызвать ещё одну группу. Стабильность семь процентов. Времени не было.
Пока люди Кравцова вытаскивали из склада старые перемычки, у Сергея появилось несколько минут и Петрович немедленно потратил их на то, что откладывал с момента встречи. Он подошёл к Синицыну так близко, что Нестерова уже собиралась вмешаться, но Сергей качнул головой. Некоторые аварии нельзя чинить, не открыв крышку. Эта обида копилась больше двадцати лет.
— В восемьдесят шестом что случилось? — спросил Петрович. — Без ваших секретных слов. Ты вошёл в распределительное, потом нас выгнали. Утром сказали, погиб. Гроб закрытый. Что было?
Синицын долго смотрел на старого водителя. За эти секунды его лицо опять едва заметно менялось: морщина у глаза исчезала, потом возвращалась, седина становилась сильнее. Сергей теперь понимал, почему свидетели могли запомнить разный возраст. Человек словно плохо совпадал с текущим моментом.
— Мы остановили хронологический выброс на узле четырнадцать, — сказал Синицын. — Только не полностью. Я оказался внутри обратной волны. Для вас прошло двадцать лет. Для меня… сложнее.
— Насколько сложнее?
— Я не знаю точно. Иногда день. Иногда несколько месяцев. Есть куски, которых вообще не помню.
Петрович нахмурился.
— Тебя вытащили?
— Через девять лет по внешнему времени.
— И ты не пришёл? Не позвонил?
Синицын отвёл взгляд.
— Мне запретили.
— И ты послушался?
— Тогда я уже не был уверен, что могу находиться рядом с обычными людьми безопасно. Я старел и молодел скачками. Иногда техника рядом со мной показывала вчерашние параметры. Один человек после разговора со мной сутки помнил события, которых ещё не было.
Петрович молчал. Злость на его лице не исчезла, но стала другой. Сергей знал это состояние: когда много лет держишь удобную претензию к мёртвому, а потом мёртвый внезапно появляется и приносит объяснение, от которого легче не становится.
— А похороны? — спросил Петрович.
— Нужны были.
— Кому?
— Всем.
— Удобно.
— Нет, — тихо ответил Синицын. — Удобно было бы нормально умереть.
Сергей не вмешивался до этой фразы. Потом всё-таки сказал:
— Ладно, семейная терапия окончена. У нас подстанция на семи процентах держится, а вы оба решили выяснить, кто кому двадцать лет открытку не присылал. Продолжите после того, как город перестанет пытаться сварить себя изнутри.
Петрович посмотрел на него зло.
— Очень тонко.
— У меня профессия такая. Толсто — это к сантехникам.
К удивлению Сергея, Синицын коротко рассмеялся. Петрович тоже не удержался, хотя тут же снова сделал серьёзное лицо. Напряжение между ними никуда не делось, но перестало быть готовой к взрыву гранатой. Теперь хотя бы стало понятно, что разговор продолжится.
Сергей воспользовался моментом.
— А теперь про сервисные ключи. Если вашу сигнатуру можно копировать, почему до сих пор никто не отозвал доступ?
— Потому что старые узлы не знают процедуры отзыва, — ответил Синицын. — Для них операторский след — физический идентификатор. Как форма ключа. Можно уничтожить оригинальный ключ, но замок от этого не меняется.
— Значит, кто-то ходит по городу с вашей отмычкой.
— Да.
— И знает старую схему лучше нынешних сотрудников.
— Похоже.
— Тогда список подозреваемых должен быть коротким.
Нестерова, стоявшая рядом, впервые ответила вместо него:
— К сожалению, нет. В восьмидесятые через нулевой участок прошли десятки операторов, инженеров и кураторов. Часть архивов утрачена. Часть людей официально умерла. Как вы уже заметили, последнее — не всегда окончательный статус.
— Прекрасно, — сказал Сергей. — Тайная организация, где даже отдел кадров не уверен, кто из работников покойник. Люблю порядок.
Синицын снова склонился над схемой.
— Зато теперь мы знаем, что противник использует не случайные аварии. Он собирает старую конфигурацию сети. Лифт, эта подстанция, насосная — всё это когда-то входило в один перераспределительный контур.
— И ТЭЦ-3?
На этот раз Синицын ответил сразу:
— Она была его центром.
Сергей посмотрел на красную линию, уходящую в город.
— Вот с этого и надо было начинать.
Работали уже без споров. Кравцов командовал своими людьми на безопасной стороне, Синицын и Нестерова готовили контурный переход, Сергей с Петровичем таскали кабели и проверяли старое оборудование. Вот в такие моменты Сергей почти забывал, что половина присутствующих умеет видеть невидимые сети. Все потели одинаково, ругались одинаково и одинаково ненавидели болты, которые не откручивались тридцать лет.
— Кто эту гайку тянул? — простонал Петрович.
Синицын, не отрываясь от прибора, сказал:
— Возможно, я.
Петрович замер.
— Ты?
— Я здесь был при пуске.
Старик взял трубу подлиннее.
— Тогда сейчас за всё ответишь.
— Не сорви резьбу.
— Ещё покомандуй мне.
На секунду между ними возникло что-то старое, почти нормальное. Сергей заметил и ничего не сказал.
Когда физическая схема была готова, осталось главное. Старая резервная линия через Диагностику выглядела мёртвой: серый контур, совместимость два процента. Сергей положил руку на металлический корпус отключённой ячейки.