Страница 51 из 77
Сергей посмотрел на схему тоннелей, которую Кравцов развернул на капоте машины. Второй выход был действительно рядом с чёрной секцией. Первый — на противоположной стороне, но между ним и Морозовым проходил старый кабельный коллектор, частично закрытый после реконструкции.
— Этот участок проходим? — спросил Сергей.
Кравцов покачал головой.
— Там решётка и завал. Десять лет никто не ходил.
— Значит, не вариант.
Синицын подошёл к схеме.
— Его надо оставить на месте.
Сергей медленно поднял голову.
— Что?
— Если он будет двигаться, форма пойдёт за ним. Сейчас она локализована на переходе между секцией и тоннелем.
— Человек сидит рядом с ней.
— Пока сидит — жив.
— А потом?
Синицын посмотрел на показатель на своём приборе.
— Мы погасим источник.
— Как?
— Обнулим узел.
Нестерова резко сказала:
— Синицын.
Но было уже поздно. Сергей повернулся к ней.
— «Обнулим» — это как вашу коробку на базе?
— Другой масштаб.
— Что будет с подстанцией?
— Контурная функция отключится.
— А с обычной?
— Оборудование, вероятно, получит повреждения.
— А с Морозовым?
Тишина дала ответ раньше Нестеровой.
— Если он находится внутри активной зоны в момент обнуления, прогноз неблагоприятный, — сказала она.
Кравцов отборно выругался.
Сергей почувствовал, как внутри поднимается знакомая злость. Та самая, холодная, полезная. Дом 1847: допустимая потеря. Теперь кабельщик Морозов: неблагоприятный прогноз. У этой организации удивительно богатый набор синонимов для фразы «человек погибнет».
— Сколько времени до обнуления?
— Семь минут, — ответил Синицын.
— Отменяйте.
— Нельзя.
— Я оператор участка.
— Временный. Ваш допуск ниже.
— Заявку принял я.
— Беляев, — голос Синицына стал жёстче. — Если узел уйдёт в разрыв, заденет четыре связанных объекта. Тогда разговор будет не про одного человека.
— И поэтому одного уже списали.
— Поэтому мы удерживаем девятнадцать тысяч.
Сергей замолчал.
Вот оно. Не карикатурная жестокость. Цифра. Девятнадцать тысяч против одного. Именно такой выбор невозможно отбить красивой фразой.
— Что будет, если я войду и вытащу его до обнуления?
Нестерова посмотрела как на сумасшедшего.
— Вы не дойдёте.
— Почему?
— Там поле. Любой проводящий предмет получает наведённый контурный потенциал. Ваш инструмент, одежда, собственное тело.
— Резина?
— Речь не об электрическом токе.
— Это я уже сам понял.
Синицын приблизился.
— Есть ещё причина. Форма чувствует операторов. На вас она среагирует сильнее.
— А на обычного человека?
— Слабее.
Сергей посмотрел на Петровича.
Тот сразу сказал:
— Даже не смотри.
— Я ещё ничего не предложил.
— По лицу всё сразу понятно.
— Коля бы подошёл.
— Про Колю вообще не думай.
— Его тут нет.
— Тем более.
Сергей снова посмотрел на схему. Кабельный тоннель был не просто коридором. По стенам шли старые трассы, металлические конструкции, заземляющие полосы, лотки. В обычной аварии всё это помогало. Здесь, судя по словам Нестеровой, превращалось в проводник чужого поля. Но в системе была странность: чёрная форма держалась на разности потенциалов переходов. Значит, если создать маршрут, на котором разности нет…
— Кравцов. В тоннеле есть старый пустой лоток? Не подключённый, не связанный с землёй после реконструкции?
Инженер задумался.
— Стеклопластиковый есть. Новый. Проложили под оптику, но кабель ещё не завели.
— До Морозова идёт?
— Почти. Метров тридцать не доходит.
— А переносное аварийное освещение на аккумуляторах?
— Есть.
Синицын понял первым.
— Вы хотите сделать плавающий маршрут.
— Я хочу пройти к человеку, не привязываясь к вашему контуру.
— Не получится.
— Почему?
— Последние тридцать метров.
— Там разберёмся.
— Семь минут.
— Уже шесть. Вы очень помогаете разговорами.
Нестерова схватила Сергея за рукав.
— Беляев. Если вы сорвёте локализацию, я сама активирую обнуление раньше.
Он посмотрел ей в глаза.
— Тогда придётся успеть раньше вас.
— Это не геройство. Это идиотизм.
— Я электрик. У нас тонкая грань по должностной инструкции.
Петрович выругался и пошёл к «Газели» за инструментом.
— Куда собрался? — спросил Сергей.
— С тобой.
— Ты только что сказал нет.
— Это я тебе сказал. Себе не говорил.
Через три минуты они стояли у входа в кабельный тоннель. Сергей оставил почти весь металлический инструмент снаружи, взял только признанную отвёртку — система почему-то показывала её как часть операторского контура, а не обычный проводник, — фонарь и рацию. Петрович нёс аккумуляторный светильник в пластиковом корпусе и бухту тонкого неметаллического шнура. Нестерова стояла у двери, злая настолько, что краснота её лица могла заменить аварийное освещение.
— Четыре минуты, — сказала она.
— Если увидишь, что мы возвращаемся, не обнуляй.
— Если увижу рост выше критического — обнулю.
— Очень приятно работать с тобой в команде.
Синицын протянул Сергею маленькую пластину из серого материала.