Аварийщик. Дом №0

Сергей нашёл старую запись. Узел там назывался «опорным» и обслуживался почти каждый месяц до конца восьмидесятых, потом всё реже. После сноса котельной в соседнем квартале начались странные провалы напряжения, хотя электрические линии были независимыми. Ещё через год жильцы одного дома несколько раз жаловались, что ночью слышат поезд под фундаментом, хотя метро в городе не было.

— Вот тебе и снос, — сказал Андрей.

— Не факт, что связано, — ответил Сергей. — Но если связано, получается замечательная картина: город реконструируют люди, которые не знают половины проекта.

— А эти знают, — сказала Лена, кивнув в сторону ворот, за которыми исчезли машины Миронова.

— Знают больше нас. Не значит, что знают всё.

Сергей вспомнил фразу Миронова про «приоритеты сети». Если организация действительно десятилетиями обслуживала скрытый слой, она могла оказаться не всемогущей тайной властью, а такой же аварийной службой, только с чудовищно большим участком и нехваткой персонала. От этой мысли они не становились хорошими, но становились понятнее. Коммунальная логика была вечной: если ресурсов не хватает на всё, начальство составляет список того, что можно временно не спасать.

Петрович неожиданно указал на две точки.

— Эти я помню. Здесь в восемьдесят пятом меняли кабель, а здесь через полгода была та история с Григоричем.

Сергей соединил их линией. Она прошла через дом № 1847.

— Значит, этот жилой узел был частью того же сектора.

— И если тогда что-то сняли на химзаводе…

— Нагрузка могла уйти сюда, — закончил Андрей.

Сергей вернулся к журналу и нашёл несколько записей после исчезновения Синицына. В них неожиданно часто упоминался «нулевой буфер жилого сектора». Одна пометка была сделана красным карандашом: «Не допускать накопления более 40 %. При отказе нижнего сброса эвакуировать дом». Сергей вспомнил, как ночью нагрузка чёрной линии перевалила за шестьдесят процентов. Кто-то не просто рисковал — кто-то нарушил старое прямое правило.

— Вот это уже не нехватка ресурсов, — сказал он. — Это сознательно.

— Что? — спросила Лена.

Он показал пометку.

— Они знали предел. И всё равно отключили сброс.

Петрович сжал челюсть.

— Значит, Миронов врал про приемлемый риск.

— Не обязательно врал. Может, у них теперь другой предел приемлемости. От этого легче не становится.

На полях рядом с предупреждением стояла ещё одна запись, почти стёртая: «При потере центрального мастера локальный узел № 0 способен назначить аварийного оператора из персонала городской службы». Сергей перечитал её дважды.

— Вот почему я, — сказал он.

— Чего? — спросил Коля.

— Не избранный. Не особенный. Просто оказался подходящим работником рядом, когда система осталась без мастера.

Петрович усмехнулся впервые за долгое время.

— Поздравляю. Даже сверхъестественное нашло способ повесить на тебя чужую смену.

— Вот теперь я окончательно верю, что система настоящая.

Сергей отметил эту запись отдельно. Она нравилась ему больше любых разговоров про уникальность. Если сеть действительно выбрала его как аварийную замену, значит, существовали правила выбора, требования к оператору и, возможно, способ отказаться. Последняя мысль прозвучала приятно, хотя Сергей уже знал, что отказаться после всего увиденного будет сложнее, чем хотелось.

Схема на карте тем временем становилась всё яснее. Многие узлы находились на объектах инфраструктуры: подстанциях, котельных, насосных, телефонных станциях. Несколько — в обычных жилых домах.

Дом № 1847 входил в одну из линий.

— А зачем именно инфраструктура? — спросила Лена.

— Потому что её не отключают надолго, — ответил Сергей. — Электричество, вода, тепло постоянно поддерживаются. Если второй слой использует первый как каркас, это удобно.

— Значит, весь город — одна схема?

— Возможно.

— И мы в центре?

Сергей посмотрел на их адрес. Точка аварийной службы находилась почти посередине окружности.

— Похоже, да.

Коля присвистнул.

— Весело у нас место работы выбрали.

— Зато до любой жопы примерно одинаково ехать, — сказал Сергей.

— Ты даже сейчас можешь шутить?

— Если перестану, придётся начать пить. На работе нельзя.

Они перенесли на карту современные аварии. Лена выгрузила из базы адреса необычных заявок за последние пять лет: массовые отключения без причины, повторяющиеся вызовы, странные сбои лифтов, случаи, когда бригада приезжала, а неисправность исчезала до проверки. Сергей не был уверен, что все связаны с контуром, но Диагностика на бумажных адресах иногда давала слабую реакцию — крошечное чувство давления в висках.

Получилась вторая карта.

Часть старых узлов больше не существовала: здания снесены, подстанции реконструированы, линии перенесены. Но точки не исчезли, просто стали проблемными зонами.

— Вот почему аварий больше, — сказал Сергей.

— Каких? — спросила Лена.

— Ненормальных. Старую инфраструктуру меняют, не зная, что на ней висит второй слой. Снесли котельную — порвали контур. Перенесли кабель — ещё. Построили торговый центр поверх старого узла — получили сюрприз.

Андрей покачал головой.

— Но организация должна это знать.

— Должна.

— Тогда почему позволяет?

— Потому что либо не может контролировать всё, либо ей выгодно.

Из трансформатора донёсся тихий голос:

— И то и другое.

Все обернулись.

Сергей подошёл ближе.

— Ты обещало информацию. Давай.

— Я ничего не обещало.

Он отметил необычную форму. Не «обещал» и не «обещала». Существо, похоже, не воспринимало себя человеком.

— Хорошо. Тогда вопрос. Что они делают с узлами?