Страница 86 из 90
— Ты сделала это, — сказала Кейтлин. — Маклауды одобряют.
— Спасибо тебе, — ответила Василиса. — За то, что научила.
Кейтлин усмехнулась, махнула рукой и отошла к своим, бросив на прощание:
— Если будете в Шотландии — заходите. Клан Маклаудов вас не забудет.
Американки подошли последними. Их лица были угрюмыми, но в их движениях не было злости — только сдерживаемое уважение. Шерил Уилсон остановилась перед капитаном русских. Она смотрела на неё долго, изучающе, потом протянула руку.
— Вы играли грязно, — сказала она. — Но честно. Я не знаю, как вы это сделали, но вы это сделали. — Она помолчала, сглотнула и добавила: — Уважаю.
Василиса пожала её руку.
— Вы были сильными соперниками. Но сегодня — наш день.
Шерил усмехнулась, развернулась и ушла. Остальные американки, не говоря ни слова, последовали за ней. На поле остались только победители, итальянцы и судьи.
Из-за судейского столика появился низенький гоблин в строгом костюме и с огромным допотопным аппаратом на треноге.
— Встаньте кучнее, кучнее, девочки! Для официального коллекционного сета карточек «Звёзды Пиздича»! — засуетился он.
Магниевая вспышка бабахнула так, что Федосея по привычке чуть снова не выдала боевой «Ослепительный блеск».
— А теперь по одной! — скомандовал гоблин, перезаряжая аппарат.
Девчонки по очереди вставали перед объективом. Лида гордо улыбалась, пока на заднем плане её фиолетовый пикси корчил рожи. Алиса с фениксом на плече выглядела так, будто позирует для научного журнала. Света так и не улыбнулась — просто посмотрела в объектив, и на карточке получился портрет человека, который знает, как убить тебя двадцатью способами. Федосея, краснея, сжала кулаки, и бицепсы стали такими, будто сейчас порвут латекс. А Василиса просто встала, закинула серп на плечо и устало улыбнулась — как человек, который только что закрыл босс-файт на сотой попытке.
Церемония награждения прошла как в тумане. Балбэс Долбенгад с напыщенным видом вручил Василисе главный трофей турнира — «Хрустальное ведро с золотой шваброй». Выглядело оно максимально нелепо, но латексные перчатки Василисы сжались на нём с искренней гордостью.
--
После праздничного банкета сборы были недолгими. Уже через пару часов во внутреннем дворе Хмырьгвордса девчонки заталкивали боевые швабры в бездонный багажник старого, кашляющего сизым дымом «Москвича-412». Света ковырялась под капотом, проверяя, не отвалилось ли заклинание левитации от шотландской сырости и заодно подключала аккумулятор обратно. Москвич, казалось, даже вздохнул с облегчением, когда проводка встала на место.
— Эй! Погодите! Девчонки, стойте! — к москвичу подбежал упырь.
Он задыхался, но его глаза горели сумасшедшим восторгом. В руках упырь тащил большой кожаный мешочек, внутри которого приятно и весомо звенело.
— Едва догнал! — прохрипел он, с грохотом опуская кошель на капот «Москвича». — Тут ваши двадцать процентов от выигрыша. Честно отсчитал, до последней монеты! На американках был такой коэффициент, что я теперь могу купить себе небольшое министерство магии в Восточной Европе!
Василиса заглянула в кошель. Магическое золото блестело так ярко, что на все их хотелки хватило бы с запасом, а ведь ещё и гонорар за победу был переведен на счёт Успенского Приюта.
— Спасибо, — кивнула она.
— Это вам спасибо! — упырь вдруг засуетился и вытащил из-за пазухи толстую пачку свежих, ещё пахнущих типографской краской коллекционных карточек, которые только что отпечатали в замке. — Девчонки, умоляю, распишитесь! Через пять лет этот чемпионский сет от «Успенского Приюта» будет стоить как половина этого чертова замка!
Лида, хихикая, первая выхватила маркер. Они быстро расписались на движущихся картинках. Упырь прижал подписанные карточки к груди, как величайшее сокровище, и, пожелав им мягкой посадки, растворился в сумерках.
— Ну что, по коням? — Света захлопнула капот, вытерла руки ветошью и уверенно уселась за руль «Москвича».
На пассажирское сиденье рядом устроилась Федосея, а Лида, Алиса и Василиса с относительным комфортом устроились сзади. Мотор «Москвича» чихнул, издал утробный звук старого трактора, из выхлопной трубы вырвалось знакомое фиолетовое пламя, и машина, плавно оторвавшись от земли, устремилась в вечернее небо.
По мере приближения к магической границе территории Хмырьгвордса Василиса начала каменеть. Внутри всё сжалось от подсознательного ужаса. Это был невидимый барьер, который не выпускал её из петли.
«Москвич» летел прямо к невидимой черте. Василиса зажмурилась и вцепилась в кресло так, что пальцы побелели.
Секунда. Две. Три.
Машина лишь слегка вздрогнула, когда карбюратор в очередной раз чихнул. Василиса осторожно открыла один глаз. За окном расстилались бесконечные, свободные поля, а Хмырьгвордс превратился в маленькую точку далеко позади.
Петля была разорвана.
Василиса откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как напряжение уходит из мышц. Она посмотрела на мешочек с золотом у себя на коленях, потом на спящую в обнимку с Вилси Лиду, на Федосею, которая тихо похрапывала, приоткрыв рот, на Свету, сосредоточенно вглядывающуюся в облака, и на Алису, уже успевшую открыть блокнот и записывающую что-то своей морковкой.
— Компьютер, — тихо сказала она. — Я всё-таки куплю тебя.
И улыбнулась.