Страница 83 из 90
— А вот и мои любимые тёмные лошадки! Я уж думал, вы передумали. Садитесь, садитесь, не стесняйтесь. Графин с настойкой — для смелости, — он подмигнул и указал на стаканы. — И, кстати, не трогайте амулеты на стенах. Один из них прокляла моя бывшая, и я не знаю какой.
Лида, уже протянувшая было руку, быстро отдёрнула её.
— Ну что, Василиса, — сказал упырь, поворачиваясь к ней. — Ты мне на стадионе наговорила такого, что я до сих пор не пойму — то ли ты гений, то ли просто очень долго не спала. Коэффициент на вас, между прочим, просто бешеный. После того, как американки размазали итальянцев, все ставят на них. А я, дурак, на вас поставил. И удвоил, между прочим.
Василиса кивнула, даже не моргнув.
— Если мы проиграем — всё возместим.
Она вытащила из кармана амулет с крупным рубином. По комнате пробежал отблеск тёплого красного света — камень был огранён так, что ловил даже тусклое пламя свечей. Лида подалась вперёд, буквально пожирая его глазами. Её рука дёрнулась к амулету, но Василиса ловко перехватила запястье.
— Если мы выиграем — двадцать процентов от твоего выигрыша нам, — продолжила Василиса, не отпуская руку Лиды и глядя упырю прямо в глаза.
Упырь задумался, почесал подбородок, потом медленно кивнул.
— Идёт. Говоришь уверенно, похоже, что ты не блефуешь.
— Я не блефую, — ровно ответила Василиса и убрала рубин обратно в карман.
Упырь откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову и жестом фокусника указал на центр комнаты.
— Тогда приступим.
Они пошли к центру и заняли места на подготовленных ковриках. Лида пристроилась рядом с Василисой и, не в силах сдержать любопытство, прошептала:
— Откуда у тебя такая красота?!
— Кейтлин одолжила.
Лида присвистнула.
— Маклауды, блин. Серьёзные люди.
--
Тренировка под руководством упыря быстро превратилась в то, что в рапортах стражи обычно называют «массовыми беспорядками с применением неустановленной магии».
Первый час в «Центре психологической разгрузки» напоминал оживший кошмар перфекциониста. Лида, вместо того чтобы контролировать призванного пикси, с визгом носилась по комнате за фиолетовой тварью, которая утащила её любимую заколку и теперь победно размахивала ей под потолком. Федосея, решив выдать максимум мощности, бабахнула «Ослепительным блеском» прямо перед собственным носом. Потеряв ориентацию в пространстве, она с грохотом пересчитала коленями все кресла, остановившись только когда встретилась лбом с книжным шкафом и в итоге растянулась на коврике.
Света попыталась спасти ситуацию и наложить «Немое оцепенение» на разбушевавшегося пикси, но промахнулась. Заклинание прилетело точно в Лиду, и её голос выключился на полуслове. Она, бешено вращая глазами, беззвучно орала на пикси и грозила ему кулаком, как персонаж старого черно-белого кино. Алиса, в свою очередь, выяснила, что её «Смерть пятну!» сработало даже слишком хорошо — заклинание начало генерировать пятна прямо на ней самой. Алиса, покрытая разноцветными кляксами с ног до головы, с каменным лицом тёрла свой рукав, пока упырь меланхолично комментировал с дивана:
— О, фиолетовый тебе к лицу, милочка.
Однако к третьему часу (и ко второй бутылке мутной настойки из графина) хаос начал обретать структуру.
Лидин пикси всё ещё пытался стащить заколку или залезть под юбку, но всё же повиновался приказам и нехотя отдавал украденное. Федосея, словно прожектор, выдавала вспышку, хирургически точным лучом, от которого упырь едва успевал закрываться книгой. Света поймала кураж и выдала серию таких точечных «Оцепенений», что летящий по комнате пикси умолкал на лету и начинал изображать пантомимы. Алиса, наконец разобравшись с полярностью своего заклинания, не только очистила свою одежду, но и научилась накладывать кляксы даже на пикси.
Под конец тренировки они уже работали как единый механизм. Федосея, словно звезда, выдавала вспышку. Света мгновенно лишала голоса дезориентированную цель. Лида заставляла своего пикси танцевать ламбаду. А Алиса в нужный момент шмякала кляксу с точностью снайпера.
Упырь, глядя на эту идеальную синергию, медленно отложил книгу и расплылся в хищной улыбке, подсчитывая в уме будущие барыши.
— Ну что, девчонки, — прохрипел он, потирая руки. — Кажется, американкам на стадионе будет очень, очень больно.
Девушки вернулись в башню уже далеко за полночь. Ноги гудели, латекс противно лип к телу, но внутри каждой пульсировала странная, почти забытая энергия. Впервые за много петель Василиса шла не с чувством обречённости, а с ощущением, что завтрашний день наконец-то принесёт хоть что-то иное.
Они рухнули на свои кровати и сон сморил их мгновенно.
--
Утро встретило их солнечным светом. Залупистая Сосна, вопреки своим обычным привычкам, вела себя подозрительно тихо. Она стояла неподвижно, лишь изредка вздрагивая ветвями, когда мимо проходили стражники. Шишек в её кроне было полно, но дерево почему-то не бросалось ими в окно.
— Странно, — заметила Лида, выглядывая наружу. — Она что, заболела?
— Она меня боится, — спокойно ответила Василиса, поправляя юбку. — После истории с бензопилой.
— С бензопилой? — спросили все хором. Даже Света приподняла бровь.
— Потом расскажу, — отмахнулась Василиса. — Но странно, что она помнит.
Она на секунду задумалась, глядя на притихшее дерево, которое стояла смирно, как нашкодивший пёс.
— Ладно, — сказала Василиса, отворачиваясь от окна. — Неважно. Главное, что она не мешает.
На завтраке девчонки чувствовали себя почти неуязвимыми. Они сидели за своим столом, молча и собранно поглощали овсянку, бросая короткие взгляды на другие столы.
Шотландки заняли своё привычное место и лишь приветственно кивнули. Кейтлин, подняв чашку с чаем, молча подмигнула Василисе, и та ответила таким же коротким, понимающим кивком.
Американки, как всегда, ржали в полный голос. И намеренно громко выделяли в своих шутках слово Русские.
Лида сжала вилку, но Василиса, не поворачивая головы, спокойно сказала:
— Не обращай внимания. Они смеются последний раз.
Лида разжала пальцы и продолжила есть.
--
В раздевалке было тихо. Они молча поправляли униформу, проверяли наколенники, крепили датчики на шеи. Швабры, после вчерашней настройки, гудели ровно и мощно, как хорошо отлаженные машины.