Страница 72 из 90
— Что они творят?! — закричала Лида, вскакивая. — Это же… это же не по правилам!
— По правилам, — уныло сказала Алиса, заглядывая в программу турнира. — Там нет пункта «запрещается бросать в кольцо горничную целиком». Видимо, раньше никому такое в голову не приходило.
Итальянка выползла из кустарника, пошатываясь и отплёвываясь. А американки уже переключились на следующую жертву. Они носились по полю с дикой скоростью, сшибая всё на своём пути. Серпы сверкали так часто, что казалось, будто на поле работает гигантская мясорубка.
*Чпок. Чпок. Чпок.*
Головы итальянок летели в кольца одна за другой, словно на конвейере. 20:10. 30:10. 40:10.
— Они их просто перемалывают, — выдохнула Федосея.
К концу первого тайма счёт был 90:20 в пользу американок. Итальянки, ещё вчера такие грозные, сейчас выглядели как кучка нашкодивших школьниц.
— Ну и дела, — выдохнула Федосея, когда команды ушли на перерыв. — Это не матч, это избиение.
— Американки просто сильнее, — тихо сказала Василиса. — И швабры у них быстрее. Нашим итальянкам такое не потянуть.
— Нашим? — переспросила Лида. — Ты уже считаешь итальянок своими?
— Ну не своими конечно, — поправилась Василиса. — Но мы с ними в одной весовой категории. Если, конечно, они выживут.
Второй тайм был ещё хуже. Итальянки сражались отчаянно, но безнадёжно. Американки же, напротив, вошли в раж. Они забивали гол за голом, и каждый раз это было зрелище — не столько спортивное, сколько цирковое. Одна из них даже не ловила отрубленные головы, а сразу отбивала их ногами, как заправский футболист. Другая, кружась на швабре, отправила в кольцо сразу две головы.
— **ГОООЛ!** 100:30.
— **ГОООЛ!** 120:30.
— **ГОООЛ!** 140:30.
Ближе к финалу на табло горели цифры, от которых у Василисы заныло в груди: **200:40**. А за минуту до финального свистка американки устроили показательное выступление. Они срубили головы всем пяти итальянкам разом — чпок-чпок-чпок-чпок-чпок — и принялись перекидывать их друг другу, как в пляжном волейболе. Головы летали по воздуху, американки подбадривали друг друга криками «Оле!» и «Гоу, гоу, гоу!», а безголовые тела итальянок продолжали носиться по полю, бестолково размахивая серпами и натыкаясь друг на друга.
— Они превратили игру в цирк, — выдохнула Лида.
— Это не цирк, — поправила Алиса, не отрываясь от блокнота. — Это издевательство. С элементами волейбола.
— Жесть, — кратко резюмировала Света.
Наконец американской капиташе надоело. Она поймала очередную голову и, не глядя, зашвырнула в малое кольцо.
— ГОООЛ! 250:40! — объявил судья, и тут же прозвучал финальный свисток.
— Вот это разгром, — выдохнула Федосея.
— Это не разгром, — поправила Алиса. — Это демонстрация силы. Американки не просто выиграли — они показали всем, что с ними не стоит связываться.
— А нам-то что делать? — спросила Лида, глядя на опустевшее поле, где итальянки, побитые и помятые, ковыляли к выходу. — Они нас так же порвут?
Василиса молчала, глядя на американок, которые даже не празднуя, покидают поле. Их капитанша — мускулистая блондинка с лицом античной героини — шла впереди, чеканя шаг. И вдруг, уже у выхода, она подняла руку и рявкнула:
— ЧИКАГО!
Остальные подхватили, как роботы на параде:
— ДАЙВЕРС!
— МЯСО — В БУРГЕРЫ!
— ГОЛОВЫ — В КОЛЬЦА!
Это звучало нелепо, но в этой механической, бездушной синхронности было что-то жуткое.
— Психопатки, — выдохнула Лида.
Девчонки ещё какое-то время сидели молча, переваривая увиденное. Трибуны постепенно пустели, зрители расходились, обсуждая разгром. Кто-то сочувствовал итальянкам, кто-то восхищался американками, но большинство просто пребывало в лёгком шоке от увиденного беспредела.
— Ладно, — сказала наконец Света, поднимаясь. — Толку тут сидеть? Нам завтра играть. Надо отдохнуть.
— Согласна, — кивнула Василиса. — И швабры проверить не помешает.
Они поднялись и, пробираясь сквозь редеющую толпу, направились к выходу с трибун. В коридоре, под стадионом, было тихо и прохладно. Каменные стены глушили звуки, и только отдалённый гул голосов напоминал о том, что стадион ещё не опустел.
— Ну и дела, — выдохнула Лида, когда они зашли в полумрак северной башни. — Американки, конечно, звери. Но швырять горничную в кольцо целиком — это даже для них перебор.
— А я думала, наша с Федей таранная тактика — жёстко, — покачала головой Света. — Оказывается, мы просто ласковые котята.
— Я бы сказала, пушистые и безобидные, — поправила Алиса, поправляя очки. — По сравнению с тем, что устроили эти… леди.
— Какие они леди? — фыркнула Лида. — Это терминаторы в юбках! Только юбки короткие, а терминаторы — натуральные.
— М-да, — протянула Федосея, когда они начали подниматься по винтовой лестнице. — Итальянки, конечно, боевые. Но против таких «ковбоев» даже их темперамента не хватило.
— Знаете, что самое страшное? — спросила Василиса, останавливаясь на площадке и поворачиваясь к остальным. — Американки даже не напрягались. Они просто… развлекались.
— Как будто кошки с мышкой играли, — кивнула Алиса.
— А мы будем следующей мышкой, — мрачно подытожила Лида.
— Слушайте, а может, нам сдаться сразу? Чтобы поменьше крови было. И позора.
— Ты серьёзно? — Федосея аж остановилась.
— Ну, они же итальянок как блин раскатали. А итальянки — это те, кто француженок раскатали. А француженки… короче, куда ни кинь — везде клин.
— Это называется «транзитивность поражения», — заметила Алиса, поправляя очки. — Но в спорте она не работает. Иначе мы бы ещё до турнира должны были сдаться немцам. Потому что немцы — сильные. А немцы, по этой логике, должны были сдаться шотландкам. А шотландки — американкам. И никто бы не играл.
— И правильно, — буркнула Лида. — Сидели бы сейчас дома борщ ели.
В башне раздевались молча. Каждая переваривала увиденное по-своему. Лида зло швырнула перчатки в угол, Федосея тяжело вздохнула, разглядывая свои наколенники, будто искала в них ответ на вопрос «как?», а Света просто закрыла глаза и прислонилась к стене.
— Идём мыться, — сказала Василиса, срывая с себя опостылевший латекс. — Воняем так, что скунс обзавидуется. Да и в столовую заглянуть не помещает.