Страница 50 из 90
Глава 25: Чубасстон и его «щедрый подарок»
Поиски завхоза Чубасстона оказались тем ещё квестом.
Конюшню нашли быстро — она оказалась прямо за главным корпусом, и оттуда доносилось не только лошадиное ржание, но и отчётливый храп. Федосея заглянула внутрь и тут же отшатнулась: в стойле, свернувшись калачиком, спал кентавр. Храпел он так, что с потолка сыпалась труха.
— Живое существо, — прокомментировала Алиса, делая пометку. — Интересно, они всегда так спят или только после обеда?
— Нам туда? — с надеждой спросила Василиса, кивая на дверь в торце конюшни.
— Нет, нам за конюшню, потом налево, потом направо, потом снова налево, — Света разбирала каракули на пергаменте. — Кто это писал? Курица лапой?
— Хуже, — мрачно отозвалась Лида. — Шотландский бухгалтер. Они специально так пишут, чтобы никто не нашёл, куда они деньги прячут.
Туалеты обнаружились за конюшней. Не тот отдельно стоящий сортир с писающим мальчиком, в который они бегали ночью под присмотром зловредной сосны, а более приличное кирпичное строение — с табличками «Gents» и «Ladies». Правда, надпись «Ladies» была перечёркнута и дописано от руки кривыми буквами: «и все остальные, кому не повезло с контрактом».
— Очень смешно, — буркнула Василиса.
— Это ещё ерунда, — отозвалась Алиса, не отрываясь от блокнота. — Иногда дверь требует отгадать загадку, прежде чем впустит. Хорошо, если не по большому приспичило.
В этот момент дверь женского туалета резко распахнулась, и оттуда пулей вылетела мокрая итальянская горничная. Вода стекала с её латексной униформы ручьями, из волос торчал клочок туалетной бумаги, а в руке она сжимала швабру с явным намерением кого-то убить.
— УБЛЮДОК, МАТЬ ТВОЮ, А НУ ИДИ СЮДА, ГОВНО СОБАЧЬЕ! — заорала она, размахивая шваброй в сторону обидчика.
Из-за двери донёсся противный хихикающий звук, и чей-то голос издевательски пропел:
— Мокрая киска! Мокрая киска! Кто не смотрит по сторонам, тот потом сушится сам!
Итальянка швырнула швабру в сторону голоса, та пролетела сквозь дверной проём и грохнулась где-то внутри.
— Решил ко мне лезть, ты засранец вонючий! — заорала она, снова врываясь в туалет. — А ну иди сюда, попробуй меня достать! Я тебя сама достану, урод! Рукоблуд чертов!
Изнутри донёсся звук падающего ведра, ещё один залп отборных ругательств и довольный смех невидимого хулигана.
— Это… это она сейчас по-русски так филигранно выражалась? — удивленно спросила Василиса.
Алиса поправила очки и снисходительно улыбнулась:
— Нет. Она говорила на итальянском. Просто в Хмырьгвордсе, как и во всех приличных паранормальных заведениях, действует заклинание автоматического перевода. Каждый слышит речь на своём родном языке. А к русской локализации, говорят, приложил руку сам Гаврилов.
— Тот самый? — уточнила Лида.
— Тот самый. Легендарный переводчик 90-х, — кивнула Алиса. — Его пригласили консультантом, когда настраивали лингвистические артефакты.
— Теперь понятно, почему у неё так сочно получилось, — хмыкнула Федосея.
Из туалета снова донёсся грохот, неразборчивая брань и заливистый хохот полтергейста.
— А почему тогда американка в столовой сказала «гуд монинг» по-английски? — вспомнила Света.
— Хороший вопрос, — кивнула Алиса. — Заклинание включается только тогда, когда мозг не может перевести самостоятельно. Простые фразы вроде «гуд монинг» или «чао» мы и так знаем из фильмов и сериалов. А вот когда итальянка начинает ругаться на своём диалекте со скоростью пулемёта — тут уже подключается магия.
— То есть если американка захочет объяснить, куда именно она хочет засунуть свой серп, мы это поймём? — уточнила Лида.
— В мельчайших подробностях, — подтвердила Алиса. — С интонациями оригинала.
— Ладно, — решительно сказала Света. — Идёмте уже к этому чёртову Чубасстону, пока нас тоже не окатили водой ради смеха.
Девушки двинулись дальше, оставив за спиной звуки продолжающейся битвы.
За туалетами нашлась котельная. Маленькая, обшарпанная, с трубой, из которой валил фиолетовый дым. Изнутри доносился грохот и чья-то брань.
— А вот и завхоз, — уверенно сказала Лида и толкнула дверь.
Внутри было тесно, жарко и очень шумно. Посреди помещения стоял здоровенный котёл, опутанный трубами, а рядом с ним, с молотком наперевес, сражался с закипевшим вентилем **ОН**.
**Чубасстон.**
Тощий, лысеющий мужчина с редкими рыжеватыми волосами, зачёсанными на проплешину, и хитрой улыбочкой человека, который только что приватизировал общий котёл и теперь делает вид, что так и было. На нём был клетчатый килт и несвежая футболка с надписью «I survived the 90s» и очки в тонкой металлической оправе, которые постоянно сползали с потного носа. В руке он сжимал молоток, которым только что долбил по несчастному вентилю с таким остервенением, будто тот был его личным врагом.
— О! — воскликнул он, заметив вошедших. — Гости! Редкое явление в моей скромной обители. Вы кто?
— Команда «Успенский Приют», — начала Василиса, протягивая пергамент. — Нам сказали, вы выдаёте инвентарь для…
— А-а-а, инвента-а-арь, — протянул Чубасстон, с интересом разглядывая мятый документ. Он поправил очки, которые тут же сползли обратно, поцокал языком и вдруг засиял такой улыбкой, от которой у Василисы почему-то зачесались ладони. — Да-да-да, конечно! Инвентарь! Самый лучший! Самый качественный! Специально для таких… э-э-э… перспективных команд, как ваша!
Он полез в ящик стола, заваленный какими-то железками, и извлёк оттуда стопку разноцветных бумажек.
— Вот! — торжественно объявил Чубасстон, протягивая их Василисе. — Ваучеры! Самые настоящие!
— Ваучеры? — переспросила Лида, подозрительно щурясь. — А где швабры? Где серпы? Где защитные фартуки?
— О, юная леди, — Чубасстон поправил сползшие очки и погрозил ей пальцем, на котором не хватало полногтя. — Вы мыслите категориями прошлого! Это же не просто инвентарь! Это — возможность выбора! Свобода! Самостоятельность! Вы сами, своими руками, сможете выбрать швабры, которые подходят именно вам!
— А серпы? — встряла Василиса. — Они тоже по ваучерам?
Чубасстон замахал руками: