Страница 48 из 90
Дверь со скрипом отворилась, открывая взору помещение, которое когда-то, вероятно, служило казармой для стражи. Три двухъярусные кровати, вделанные прямо в каменные стены, стол, три табуретки, одна из которых на трёх ножках, и камин, в котором кто-то заботливо оставил поленце. Сырое.
— Уютненько, — прокомментировала Света, скидывая сумку на ближайшую кровать. — Прям чувствуется забота о госте.
Василиса подошла к окну-бойнице и выглянула наружу. Внизу расстилался внутренний двор, по которому бродили какие-то фигуры. Слева виднелось поле, размеченное светящимися линиями. А справа, прямо напротив их башни, возвышалась та самая Залупистая Сосна, которая приветствовала их по прилёту. Сейчас она мирно покачивала ветвями, но Василиса готова была поклясться, что дерево косится прямо на их окно.
— Кажется, у нас будет круглосуточная охрана, — пробормотала она.
— Чего? — не поняла Лида.
— Сосна эта. Она на нас смотрит.
Все столпились у окна.
— Точно смотрит, — согласилась Федосея. — И веткой погрозила. Вон, видите?
— Да ладно, — отмахнулась Света. — Дерево не может смотреть. Оно же дерево.
— Это Залупистая Сосна, — напомнила Алиса, уже успевшая разложить на столе свои приборы и блокноты. — У неё, по некоторым данным, IQ как у шимпанзе. И она злопамятная. Зря ты Лида ей кулаком грозила?
— А чё она!
— Вот тебе и «чё она». Теперь мы под наблюдением.
За окном сосна, словно подтверждая слова Алисы, медленно качнула верхушкой и… показала им ветку, сложенную в неприличный жест.
— НИХРЕНА СЕБЕ! — восхитилась Лида. — Она ещё и матерится по-нашему!
— Это не мат, — авторитетно заявила Алиса, разглядывая ветку. — Это оскорбительный жест, Международный, не требующий перевода.
— Ну мы ещё посмотрим, кто кого, — буркнула Лида, но от окна отошла.
Тем временем Василиса осматривала комнату. За одной из кроватей обнаружилась дверца. Маленькая, почти кукольная, явно ведущая в какой-то чулан.
— Тут что-то есть, — сказала она, дёргая ручку. Дверца не поддалась. — Заперто.
— Не открывай, — лениво посоветовала Света, разбирая вещи. — В таких замках за маленькими дверцами всегда либо скелеты, либо тайные ходы, либо то и другое вместе. Нам оно надо перед игрой?
— А вдруг там туалет? — с надеждой спросила Федосея.
Все замерли. Действительно. В комнате не было ни намёка на удобства. Ни раковины, ни душа, ни, прости господи, толчка.
— Я сейчас проверю, — решительно двинулась Лида к дверце.
— Стой! — остановила её Алиса. — По правилам паранормальных сооружений, санузел в таких башнях обычно находится… снаружи.
— Чего?!
— Вон там, — Алиса махнула рукой в окно и протянула Лиде маленький советский театральный бинокль. На отдельно стоящем строении виднелась табличка с писающим мальчиком.
— Вы серьёзно? — простонала Федосея. — Ночью, через этот двор? Под наблюдением той психованной сосны? А если шишкой швырнет?
— Серьёзнее некуда, — подтвердила Алиса. — Советую ходить группами и прихватывать серебряные щётки. Мало ли что.
За окном сосна удовлетворённо качнула ветвями, явно наслаждаясь перспективой ночной охоты на обитателей северной башни.
Ночь в северной башне выдалась… насыщенной. Кровати были жесткие, с матрасами, набитыми сеном и пахли плесенью и потными носками.
— Люкс «Убейся об стену»., — прокомментировала Лида, плюхаясь на свою лежанку и поднимая тучу пыли, которая, чихнув, оформилась в прозрачную фигуру горничной викторианской эпохи и растворилась с возмущённым «Well, I never!».
Василиса всю ночь ворочалась. То сквозняк выл, то половицы скрипели, то Федосея храпела с такой мощью, что древняя каменная кладка вибрировала. А под утро в окно влетела сова, нагадила на подушку Алисе и унеслась прочь, оставив после себя запах леса и лёгкое недоумение.
— Утро добрым не бывает, — резюмировала Света, открывая глаза ровно в 6:45, будто у неё внутри был встроенный будильник советской закалки.
* * *
Столовая встретила их запахом овсянки и всеобщего презрения.
В огромном зале, где за длинными деревянными столами сидели десятки горничных в разнообразной униформе, наша команда чувствовала себя нашкодившими котятами, забежавшими на выставку породистых кошек.
— Куда сядем? — шепотом спросила Василиса, оглядывая зал.
— Подальше от всех, — буркнула Света. — Чтоб не отсвечивать.
— Поближе к еде! — безапелляционно заявила Лида и решительно двинулась к ближайшему свободному месту. — Я голодная как стая волков. После этого полёта на чуде советской инженерии я готова съесть даже шотландскую овсянку.
Они плюхнулись за стол в углу. Деревянные скамьи жалобно скрипнули под Федосеей, но выдержали.
Перед ними стояли тарелки с чем-то серым и тягучим, кружки с чаем и горка лепёшек. Овсянка выглядела так, будто её уже кто-то переварил, а потом решил подать повторно.
— Это съедобно? — с сомнением спросила Федосея, тыкая ложкой в серую массу.
— Всё съедобно, если ты достаточно голоден, — философски заметила Алиса, но к своей тарелке не притронулась, увлечённо оглядывая зал и делая пометки в блокноте.
— Ну, была не была, — Лида зачерпнула ложку, отправила в рот и замерла.
— Чего? — насторожилась Василиса.
— Неожиданно… — Лида прожевала, прислушиваясь к ощущениям. — Нормально. Даже вкусно. Если представить, что это не овсянка, а, скажем, начинка для пирожков с повидлом. Консистенция подходит.
Василиса осторожно попробовала. Действительно, было съедобно. Даже почти приятно. Света молча ела, методично отправляя ложку за ложкой, с таким видом, будто всю жизнь только этим и занималась. Федосея, воодушевившись примером, тоже заработала челюстями, создавая лёгкую вибрацию стола.
— Смотрите, — шепнула Василиса, кивая на соседний стол. — Шотландки.
**Шотландские ведьмы** в клетчатых фартуках и с косичками, торчащими в разные стороны, сидели ровно, как аршин проглотили. Они ели овсянку с максимально возможным достоинством, маленькими ложечками, и смотрели на нашу команду с таким презрением, будто те только что осквернили не только овсянку, но и всю шотландскую культуру разом.
— Чё вылупились? — не выдержала Лида, отрываясь от тарелки. — Овсянку в глаз захотелось?
— Лида, не надо, — одёрнула её Василиса, хватая за рукав. — Ешь давай.
— А чё она? Я ничего, я просто спросила.