Выбесить босса. Влюбить и не влюбиться

— Может, заключим перемирие? – предложил он. – Согласен подписать все необходимые бумаги.

— С Оксаной своей подписывайте, - фыркнула я, отвернув от него лицо.

— Не было у меня ничего с Оксаной. И не могло быть. Я всё время думал о тебе. Куда, говоришь, нужно женщин целовать? – спросил он тихо у самого уха и зарылся носом в волосах. – Ласково и нежно?

Он водил кончиком носа за ухом, спускался к шее и дразнил губами тонкую кожу, но не целовал.

А я теряла над собой контроль, чувствуя ускоряющийся пульс и желание, чтобы он уже, наконец, поцеловал меня там, где касается прямо сейчас и больше не задавал лишних вопросов.

— Так, что? – горячим шепотом коснулся мочки уха. – Подписываем перемирие?

— Я убью вас.

— Знаю.

Он приник губами к коже под ухом. Запустил пальцы в мои распущенные волосы и слегка стянул их на затылке, чтобы я открыла ему шею. Повел дорожку нежных поцелуев к моим губам и застыл в миллиметрах от них.

С трудом сфокусировала опьяненный взгляд на его лице и поняла, что он уже давно отпустил мои руки, дал полную свободу и теперь ждал только одного – моего шага.

А меня уже накрыло.

Его запахом. Его близостью. Его силой.

В эту же секунду я вцепилась в лацканы его пальто и, привстав на носочки, сократила последние миллиметры между нашими губами.

Наверное, в книгах о таком поцелуе пишут, что он был волшебным, полным чувств и страсти. А я скажу, что поцелуй был офигенским!

В руках Афанасьева, полностью отдавшись вспыхнувшим в моменте чувствам, я забыла о своём коварном плане, забыла о мести и не помнила о том, как сильно он иногда меня бесит.

Пальчики моих ног поджимались, по рукам бегали мурашки, а под кожей стреляло искрами, как от высоковольтного провода, сорванного со столба.

А уж как сорвало Афанасьева..

Ммм..

Он целовал меня так, будто не целовался лет двести. Жадно, чувственно и откровенно. Думаю, если бы мы не питали друг другу столь открытую неприязнь, то он бы, не задумываясь, раздел бы меня прямо в лифте, здесь и сейчас.

Но поцелуй закончился. Мы оторвались друг от друга и, стараясь прийти в себя, оба ловили ртом воздух, глядя друг на друга каждый из своего угла лифта.

— Из-за этих соплей даже нормально не поцелуешься, - делано возмутилась я.

— Ага, - поддержал меня Афанасьев.

Губы горели, места, где он меня касался, словно жалобно ныли, напрашиваясь на продолжение. Это действительно было феерично. Кажется, у меня даже закружилась голова.

— Но я всё равно тебя ненавижу, - сказала я, когда смогла прийти в себя.

Пришлось вновь нажать кнопку нужного нам этажа, потому что с первого раза из лифта мы не вышли. Мы даже не заметили, что он где-то останавливался.

— Мы перешли на «ты»? – ехидно ухмыльнулся Афанасьев и поправил на груди пальто, которое я бессовестно измяла собственными руками.

Это я так сильно притягивала его к себе?

Сила есть, жаль, что ума в момент поцелуя у меня не осталось.

— Ты так глубоко меня целовал, что мог бы достать языком до анальной пробки, если бы я её носила.

— Анальная пробка? Это что, альтернатива лекарствам от поноса? Или как у медведей на время зимней спячки?

— Я целовалась с безнадежным стариком, - нарочито печально выдохнула я и вышли из лифта вместе с чемоданом.

Андрей Васильевич нагнал меня и, открыв дверь ключом, первой впустил в квартиру.

Навстречу мне выбежала Киня и сразу врубила режим трактора, стоило мне взять её на руки.

— Ты же моя красавица! – приласкала я ей, прижав к груди.

— Твоя красавица чуть не порезала Оксану на лоскуты, - поведал мне Афанасьев.

— Моя девочка! Моя умничка! Это были бы самые плоски лоскуты. Чипсы! – я чмокнула кошку и аккуратно поставила её на пол. Афанасьев уже снял верхнюю одежду, поэтому нарисовался рядом, чтобы помочь мне снять пальто. – Да я и сама могу, вообще-то, - цокнула я.

— Знаю, - ответил он спокойно. Оставил пальто на вешалке и прошёл дальше в квартиру, оставив меня одну в прихожей.

Я сняла сапожки и несмело пошла за ним, понимая, что меня начало захлестывать смущение, стоило в полной мере осознать, что только что между нами произошло.

Пока Андрей наполнял чайник и гремел посудой, я юркнула в ванную комнату, где в зеркале увидела своё отражение. Выглядела я как сумасшедшая – глаза бешеные, щеки красные, волосы взлохмачены.

Ударила по крану и подставила руки под поток теплой воды.

— Это был первый и последний поцелуй. Больше это не повторится. Я просто.. я просто поставила якорь. Да! Последний и самый крепкий. Пусть теперь побегает за мной. Пусть мучается. Больше он ничего от меня не получит. Теперь я начну отдаляться. Да. Именно так. Он влюбился. Я – молодец. Он влюбился, а я- молодец, - я словно мантру проговаривала эти слова.

Главное теперь – не потерять контроль, не позволить ему решать что-либо и доминировать.

Пусть знает, что я здесь главная.

Помыв и протерев руки, я выключила воду и вышла из ванной.

Андрей уже налил нам чай, хоть я и не просила, и уже что-то готовил.

Кажется, обжаривал фарш.

Оставил сковороду в покое и отвлекся на чай, в который начал лить мед чайными ложками.

— Кажется, ты любишь добавлять во всё мёд, - сказал он, заметив моё приближение.

— Тебе, действительно, кажется, - произнесла я сдержано и подошла к столу, встав неподалеку от босса. Постаралась выглядеть взрослой и уверенной в себе женщиной, чтобы мои следующие слова имели вес. – И тот поцелуй тебе тоже показался. Это была ошибка.

— Об унитаз или об раковину? – спросил он вдруг, глядя мне в глаза.

— Что «об унитаз или об раковину»?

— Ударилась ты, - в его глазах притаилась улыбка, хотя внешне он продолжал оставаться серьёзным.

— Ударилась я об что-то, когда позволила тебе себя поцеловать.

— Да? – повел он удивленно бровью. – А мне показалось, что это ты на меня в лифте набросилась. За грудки так схватила.. - произнес он многозначительно и отправил ложечку с мёдом в рот.

— Тебе показалось, - я была тверда и непреклонна.

Надеюсь, он уже начал мучаться от осознания, что всё было не взаимно?

— Показалось, значит? – хмыкнул он, понизив голос. Зачерпнул ложечкой ещё немного мёда и отправил в рот. Подошёл ко мне ближе, смакуя сладость и, глядя в глаза, спросил. – И то, что тебе понравилось, мне тоже показалось?

— Именно так.

— Что ж, - вздохнул он. – Я бы предложил тебе повторить, но.. Показалось, - щелкнул языком.

— Нечего повторять, - горжусь своей уверенностью и жесткостью. Так ему и надо.