Выбесить босса. Влюбить и не влюбиться

Глава 34. Аделина

Да ладно!

Быть такого не может!

Я думала, Афанасьев там платками сопливыми от Оксаны отбивается, а он тут тестостероном приехал побрызгать.

И как он меня нашёл? Жучок установил?

— Андрюх, только не борщи, - в гардероб с большими перепуганными глазами ворвался Вася.

А вот и жук.

— А ты кто такой, дядя? – с ленцой вопросил Нечаев, повернувшись к моему боссу.

Как же быстро исчезли нотки обольстителя в голосе Егора и появился скрип речей имбецила, который, похоже, не понимает, что статус его папы не делает его бессмертным.

— На «вы» и «Андрей Васильевич», - ледяным будто не своим голосом припечатал Афанасьев.

Что творит, а?! Что творит!

Афанасьев, конечно, не Джейсон Стейтем, но небритую морду кирпичом тоже держать умеет.

— А писей по губе не хочешь, Андрей Васильевич? – достаточно учтиво поинтересовался Егор, пожамкав себя за яйца поверх джинсов, пока я искала в их разговоре место, чтобы вставить свои пять копеек.

— Пацан, ты почему дебил-то такой? – устало спросил Вася, осуждающе качнув головой. – Конечно, Андрей Васильевич хочет. Вставай на колени, подставляй губки.

Детский сад.

— Хватит! – крикнула я и как раз в тот момент, когда Нечаев решил перейти в рукопашную, но, почему-то, с Васей.

А дальше случилось что-то фантастическое. По крайней мере, я никогда не видела, чтобы драки предотвращались настолько быстро.

Кулак Нечаева не успел даже задеть Васю, как его в полете перехватил Афанасьев.

Андрюшенька-душенька, как нефиг делать, едва заметным движением рук скрутил Нечаева, заставив того извиваться червем.

— Отпусти, урод! – вопил он, пока мы с Афанасьевым смотрели друг другу в глаза.

Не знаю, что он хотел сказать мне своим тяжелым и суровым взглядом, но лично я без слов обещала ему жестокую расправу.

— Никто не будет драться, пока рядом есть девушка, – произнес Андрей Васильевич голосом, блин, какого-то терминатора.

— Так пойдём выйдем! Зассал? – насмешливо спросил Нечаев, всё ещё с руками за спиной.

— Я сказала, хватит! – крикнула я повторно, понимая, что Егор останавливаться не собирается.

Если Вася и Афанасьев уже доросли до того, чтобы спокойно разойтись по углам, то Егор до подобной мудрости ещё не созрел. И не успокоиться, пока не пустит чью-нибудь кровь.

Но, похоже, рискует лишь брызнуть своей, пацанской, на асфальт.

— Аделина, ты, кажется, собиралась ехать домой? Машина у входа.

Хоть Андрей Васильевич и говорил спокойно, но по взгляду его темных глаз я понимала, что разговор на этом не закончился. Более того, в машине он только начнётся.

— Хорошо, - пришлось согласиться, чтобы не доводить ситуацию до катастрофы. Иначе Афанасьев рискует наломать дров, если оставит хоть одну шишку на туловище Егора.

Эх.. А эта драка могла бы выглядеть красиво. Я бы даже с удовольствием на неё посмотрела, но действительно не хочу проблем для Афанасьева. Согласно моим планам, он должен страдать из-за неразделенной любви ко мне, а не из-за конфликта с Нечаевым и, как следствие, с его отцом.

Афанасьев спокойно дождался, когда я надену пальто и возьму свой чемодан, и только после этого выпустил Нечаева, который сразу начал ныть о том, что теперь у него болят руки и «знаешь, кто мой батя?».

Кажется, так быстро в своей влюбленности я ещё не разочаровывалась.

— Да что мне твой батя? Ты мне про мамку свою расскажу. Вот с ней я бы познакомился, - хмыкнул Вася, когда Афанасьев кивнул ему и, очевидно, без слов передал эстафету в том, чтобы гасить Егора.

— Идём, - Андрюшенька-душенька подхватил мой чемодан и, слегка придерживая меня под локоть, помог выйти из клуба к машине. Усадил на переднее и пассажирское, а затем убрал чемодан в багажник.

Дергая ногой, я ждала, когда он сядет за руль.

Наконец, это случилось.

Молча и без единого взгляда в мою сторону.

— Быстро вы с Оксаной, - проронила я словно между делом, глядя в лобовое. А сама начала лишь сильнее злиться, просто произнеся её имя.

— Я сделал всё необходимое и отвез её домой, - он сказал это таким ровным тоном, будто для него давно уже в порядке вещей трахать свою секретаршу.

— Всё необходимое вы делали так же? Как робот? Вы хоть знаете, что женщину целовать нужно? За ушком, например. Ласково и нежно.

— Зачем? – с лица Афанасьева слетела вся суровость, уступив место совершенно неуместному сейчас веселью. – Теперь бумаги без поцелуев не подписываются?

— Ой, не прикидывайтесь! Можно подумать, что Оксана надела платье покороче, чтобы дать вам бумаги подписать, а не просто дать. Бумаги – это так.. банальный повод легально попасть в вашу квартиру.

— Она была в коротком платье? Не заметил. А ты для чего короткое платье надела и чемодан трусов прихватила? Кому хотела дать.. подписать?

— Очень смешно, - состроила я рожицу. – С Оксаной своей такие шуточки шутите. Уверена, она заценит и без бумаг вам даст.

— Ещё немного и я решу, что ты ревнуешь, - с улыбочкой глянул на меня Афанасьев, поворачивая в свой двор и паркуясь.

— Делать мне больше нечего, - фыркнула я. Первая вышла из машины и сама достала свой чемодан из багажника. Направилась к подъезду и, не оборачиваясь, продолжила. – Просто покажите мне места в квартире, которые вы с Оксаной осквернили, чтобы я их никогда не касалась.

Мы молча дошли до лифта, который сразу распахнул свои двери, и только в кабине, нажав кнопку нужного этажа, Афанасьев соизволил ответить:

— Получается, тебе лучше не заходить на кухню, - он чуть сощурился, словно вспоминая что-то. – И в гостиную. Оксана там грудь намочила.

— Грудь? – хохотнула я ехидно. – Как вы поняли, что это у неё грудь?

— А ещё она просила мою футболку, - как ни в чем не бывало продолжал Афанасьев. – Ну, вместо испорченного платья. Оно так намокло..

— Достал! – я вспылила и, отпустив ручку чемодана, за которую цеплялась как за соломинку здравомыслия, набросилась на Душеньку с кулаками. Просто начала хаотично бить его по плечу, что было ближе всего ко мне, и груди, когда он начал поворачиваться. – Насрать мне, что у неё там намокло! Понятно?!

Он поймал запястья моих рук и завёл их мне же за спину, лишив возможности ударить его ещё раз-другой.

Я пыталась вырваться. Дёргалась, сопротивлялась, выкручивала руки. Но Афанасьев держал меня так уверенно и спокойно, будто я не оказываю никакого сопротивления вовсе.

Прижимал меня к себе и всё ещё оставался спокойным, как удав.

Я сверлила его гневным взглядом, глядя глаза в глаза, а он, улыбаясь, словно случайно иногда смотрел на мои губы.