Выбесить босса. Влюбить и не влюбиться

Глава 16. Аделина

Прошла уже целая неделя, как я работаю на Афанасьева. Без выходных. Как и он сам. И сегодня первый день, когда в четыре утра я проснулась относительно легко. Похоже, я начинаю привыкать к этой каторге.

Лучше бы я так же быстро привыкла к отсутствию безлимитных карт в своём кармане. Если до этой работы я врала только друзьям и знакомым, делая вид, что всё ещё могу позволить себе всё, что угодно, то теперь надо будет врать ещё и маме, которая, радуясь за меня, пообещала, что мы отметим мою первую зарплату в кафе, и папе, который, в ту же ночь, как узнал, что я работаю, решил, что теперь я на полном самообеспечении. И теперь неясно, откуда мне брать деньги, работая там, где мне не заплатят ни копейки..

С грустными мыслями и тяжелой головой, я, скромно позавтракав старым сухим кексиком и чаем, поехала к Афанасьеву.

Открыла дверь его квартиры своим ключом. Босс встретил меня, висящим на турнике в своём кабинете, дверь в который была открыта.

И как ему всё это не надоело? На работе кабинет, дома тоже.. Он эту жизнь, вообще, живёт? Или только работает?

Из-за его распорядка дня я не смогла посетить дискотеку. И так и не узнала, реально ли я нравлюсь Нечаеву. В общем, никакой личной жизни. Ровно так же, как у Афанасьева.

— Доброе утро! – бросила я дежурно, даже не посмотрев в его сторону. Потому что на его голый торс я уже насмотрелась.

И да, он опять полураздетый. Как он сам утверждает: «У себя дома я хожу, как хочу. Захочу – буду голым». В общем, наличие штанов на его заднице – это наш общий компромисс.

Кошка Киня сидела у порога кабинета, будто готовясь в любой момент нажаловаться на меня хозяину. Смотрела в мою сторону недовольной плоской мордой и следила за каждым моим шагом по кухне. Но вот я специально взяла баночку с её паштетом, и сердце кошки дрогнуло, как и она сама в мою сторону. Но близко не подошла – большими голодными глазами следила за тем, как я вытряхиваю паштет из баночки в миску.

— Будешь? Или я съем? Ммм, вкуснотища! – подразнила я пушистую.

Киня жадно облизнулась, посмотрела на меня, на паштет и снова на меня. Подумала, покосилась на пыхтящего на турнике хозяина и решила остаться на месте.

— Ничего, - подмигнула я ей. – Ещё неделька и я тебя поглажу.

Помыв руки, я приступила к приготовлению завтрака.

На сегодня Афанасьев потребовал приготовить ему турецкий завтрак.

Тоже мне султан, блин!

Спасибо маме, которая подсадила меня на турецкие сериалы, из которых я теперь примерно знаю, как выглядит этот турецкий завтрак.

Ещё вчера вечером я закупилась всем необходимым, пользуясь картой Афанасьева. Даже посуду купила, чтобы всё выглядело максимально аутентично.

Куча менажниц и маленьких пиал. Единственное, что не нашла, - двухэтажный чайник.

Радовало, что из горячего нужно приготовить только яичницу и чай. Остальное всё - нарезки. Но затруднение произошло на этапе открывания банки оливок. Эта чертова крышка никак не хотела мне поддаваться.

— Ну! Давай! – тихо ругалась я, пока Афанасьев слонялся по дому, с кем-то разговаривая по телефону. – Да чтоб тебя! – с силой поставила банку на стол и рванула к ящику, чтобы достать нож и поддеть крышку. Но врезалась в Афанасьева и тут же отпрянула назад, поняв, что коснулась влажной волосатой груди. – Надеюсь, вы только что после душа?

— Ещё нет, - спокойно произнес он.

— Фу! – пропищала я тихо и передёрнулась, будто стараясь смахнуть пот с мест соприкосновения с его торсом. – Гадость!

Афанасьев неспешно взял банку с оливками и, словно не напрягаясь вовсе, открыл её и вернул на стол, положив крышку рядом.

— Спасибо. Не зря турник мучили, - улыбнулась я ему натянуто.

Его лицо в ответ не выразило никаких эмоций. Босс молча ушёл в душ, а я сервировала ему стол и захлёбывалась слюной от запахов и того, насколько всё это аппетитно выглядит.

После душа Афанасьев принялся за завтрак. С чувством собственного превосходства наблюдал за тем, как я наливала ему чай, а потом морщился от его вкуса и запаха.

— Наверное, после кофе со вкусом гуталина чай на вкус как святая вода для чёрта? – хмыкнула я, надевая толстовку, чтобы уйти.

— Странный запах, - он демонстративно отставил кружку. – Свари кофе.

— Вообще-то, мне уже пора.

— Свари кофе и садись завтракать, - бросил он, кивнув на стул напротив себя.

— С вами? Завтракать? За одним столом? – деланно удивилась я. – Разве так можно? Просто бросьте кость с барского стола в тот угол. Мне хватит.

— Кондратьева, не работай челюстями впустую. Сядь и поешь. Голодные песни твоего желудка слышал весь дом.

— Мой желудок и до этого по утрам пел, но что-то вы меня за стол не звали, - я протестующе скрестила руки под грудью, давая всем своим видом понять, что подачки из жалости мне не нужны.

— Можешь и дальше втихаря подъедать мои продукты, а можешь сейчас сесть со мной за один стол и нормально поесть, - говорил он всё это уже приступив к завтраку и с большим удовольствием.

Могу поклясться, что от стыда из-за того, что он знал, что я без палева ем его продукты, у меня покраснели не только щеки, но и всё лицо.

Я думала, что ем изящно и незаметно, а сейчас понимаю, что действительно похожа на мелкую мышь, которая стащила кусок сыра со стола хозяина и ест этот кусок где-то в пыльном грязном углу среди паутины и забытого мусора.

Неприятненько..

— Хорошо, - будто делая ему одолжение, я села за стол напротив. – Надеюсь, стоимость этого завтрака не увеличит сумму моего долга?

— Я уже вёл себя когда-то как конченный? – строго посмотрел мне в глаза Афанасьев.

— Ну, как сказать..

— Садись и молча ешь.

Хмыкнув, я налила себе чай. Сладкий и ароматный. Афанасьев демонстративно морщился, провожая взглядом обе чайные ложки сахара.

Да, сахар в этой квартире появился только потому что я его купила.

Завтракая, я периодически поглядывала на Афанасьева, и он, вероятно, чувствуя мой взгляд, тоже на меня косился.

— О чём думаешь? Говори быстро! – вдруг огорошил он меня.

— Пупок – это старый рот, - выдала я тут же.

Афанасьев даже жевать перестал, уставившись на меня, снова как на психопатку. Будто я опять шокером по нему прошлась.

— Чего только в твоей башке нет, - протянул он многозначительно.